Со стоном я смог перевернуться на бок. Даже глаз приоткрыл. Золочённый ублюдок расселся на камне, в паре метрах от меня.
— Но, — продолжает он вещать, так словно вокруг нас нет всей этой разрухи, — Я про тебя не забыл. Более того, дитя. Я решительно задавил порывы вернуть тебя, понимаешь? Мне стало интересно. Интересен твой случай. Что это? Мутация? Нарушение? Некий недочёт с моей стороны? Будут ли остальные дети вести себя так же как и ты? Вот я и отпустил тебя. Решил посмотреть на твои действия. И, вынужден признать, они несколько… разочаровывают.
Секира валялась в стороне, всё так же прикованная ко мне цепью. Тело, вроде бы, было цело. Язык нащупал несколько прорех в зубах, но это не страшно, отрастут. А вот живот и рёбра… если он мне ничего не порвал, то я сильно удивлюсь. А вот рёбра точно сломаны. Минимум три штуки.
Дышать тяжело, думать ещё тяжелее. Стоять? Ну… не знаю, но попытаться стоит. Не помирать же лёжа?
— О! — почти восторженно говорит он, реагируя на мою возню, — А ты не сдаёшься так просто, верно? Неплохо. Даже интересно. Интересно, откуда в тебе этот бунтарский дух? В Резиденции у тебя было всё что только можно пожелать. Тебе была уготована замечательная судьба, стать следующим Стражем Юга. Почему ты отказался от неё? Почему решил сбежать?
Правое колено медленно сгибается, подтягивая ногу. Затем и левое делает тоже самое.
— Сначала ты сбежал из Резиденции, — продолжает он вещать, внимательно наблюдая за тем как я пытаюсь встать, наклонив золотой шлем набок, — Затем, я это доподлинно знаю, ты решил сбежать и из Крепости. Что там случилось, дитя? Тебя поймали? Или ты сам решил вернуться? Неужели пески стали для тебя тем фактором, что не дали продолжить твой побег? Или…
Руки упираются в пол и толкают корпус. Подключаются мышцы спины и вытягивают корпус в сидячее положение. Голова, всё ещё продолжающая звенеть, отзывается о такой активности крайне негативно, вновь запустив вращение мироздания.
Да-да, я тоже вертел всё это, но деваться то некуда.
— Хах! Неужели в этом захолустье нашлись сиинари что стали тебе близки? Ну же, сынок, расскажи своему отцу о своих друзьях? Может они ещё живы?
На то чтобы встать у меня ещё не хватает сил. А отреагировать на его слова так и хочется.
Так что я подтягиваю правую ладонь, уложив её на колено, и оттопыриваю палец с перстнем.
— Ну да, это символ того что ты Наследник, — золотой шлем вновь наклоняется вбок.
Очень уж он активно использует мимику. Словно показательно. Это как… как деревенщина, пытающийся выдать себя за образованного интеллигента, попавший в общество профессоров. Гиперболизация образа, во!
— Фафем, — выдавливаю я разбитыми губами, стараясь не шевелить челюстью.
Но, даже так, это слово стоил мне дорого. Как по силам, так и новой волной боли. Чёрт, мне даже морщиться больно.
На мгновение он замирает, став очень сильно напоминать статую.
— За. Чем. Хм… — нога плавно скользит на вторую, одна рука подпирает вторую, обхватившую подбородок шлема, — Зачем, да? Не думаю что ты имеешь в виду эту небольшую, показательную, порку. Думаю ты имеешь в виду всё это?
Золотые руки раскинулись в стороны, охватывая весь хаос, что творится вокруг прямо сейчас. Отовсюду доносились крики и взрывы. В воздухе мелькали лучи и сгустки. Кто-то плакал в голос.
— Видишь ли, дитя, ты влез в дела которые не в состоянии понять. Ты и не должен, — золотая перчатка, со следами моей крови, махнула рукой, в подтверждении слов, — Всё что требовалось от тебя так это стать новым Стражем Юга. Но! Ты решил бежать. Проявить неповиновение, которого никто до тебя не проявлял. Более того, ты, и твоё поведение, подтолкнули местную чернь на то чего им делать было не положено. Понимаешь?
Экспедиция. Это слово проносится по моим избитым извилинам болезненной молнией, заставив поморщиться и опустить голову. Затуманенный взгляд падает на мою кирасу. От неё остались лишь лохмотья. Многие фрагменты чешуи отсутствовали, а то что осталось было либо разбито, либо измято.
Защиты у меня фактически нет.
— Вижу что ты понимаешь о чём я, — тянет папаша, — Действительно. Местным крестьянам было запрещено покидать их загон. Они должны были нести гарнизонную службу, пока их полезность себя не исчерпает. И тут, — золочённый наголенник мелькает перед взглядом золотой вспышкой, обернувшись тупой болью в лице, — Заявляешься ты и рушишь систему, что была создана тысячи лет назад!
Как только мои извилины перестали биться об череп я понял что вновь растянулся на полу. Мои труды пошли прахом.
— О нет, сынок, я не виню тебя, — доносится до моего сознания его голос, — Это, всё это, не твоя вина, но следствие неучтённых факторов. Но ничего.
Я чувствую как на запястье моей левой руки смыкается металлические пальцы с силой гидравлических тисков.
— Всё это поправимо, — мою руку дёргают с такой силой что едва не выворачивают из сустава.
Меня потащили как мешок, сгребая попадающиеся обломки. Словно ребёнок, тянущий игрушку на верёвке.
