Что говорило о том что они вообще были, эти птицы. Правда, куда-то потом пропали…
К чему я веду?
К тому что мне было в новинку просыпаться под звуки флейты.
Мой мозг проснулся, хотя всё тело и ощущалось неимоверно тяжёлым. Боли не было, только тянущее чувство в моём лице, переходящее на правую сторону головы. Такое-же чувство было и в левой руке и груди.
Но, это было не первым что осознал мой мозг.
Звуки флейты лились подобно журчанию ручья, завораживая и отвлекая от неприятных ощущений и мыслей. Эти звуки были столь приятны, что желание двигаться, даже просто открыть глаза, замирало в нерешительности.
Эту музыку хотелось слушать и слушать.
Как же было жестоко, что она резко оборвалась. На мгновение у меня мелькнула мысль, что я вновь умер и переродился, а это музыкальное сопровождение было частью перехода между мирами.
Я даже успел подумать о вероятном теле, в котором очнусь на этот раз.
— Твои раны исцелились, дитя, — произнёс женский голос у меня над ухом.
Слабость, что растекалась по моему телу от руки, головы и груди, удержали меня от резких движений. Я не только не дёрнулся от неожиданного голоса, но и не открыл глаза, настолько крепко меня держали цепи слабости.
На мгновение, всего на миг, меня поразила страшная мысль о параличе.
К счастью, она была выбита из моей дурной головушки неожиданным тычком в лоб, чем-то твёрдым.
— Твоё тело полностью работоспособно, не обращай внимание на слабость. Она лишь последствие твоих ран, — вновь заговорил женский голос.
Только тогда я понял насколько он… именно про такие голос говорят «медоточивый». Тембр, интонации и что-то ещё, не улавливаемое моими ушами и не поддающееся анализу моим мозгом. Нечто, что приносит волну приятных ощущений и заставляет замереть в восхищении, желая услышать ещё больше слов незнакомки.
— Вставай дитя, — вновь заговорила незнакомка. В этот раз её голос сопровождался странным звуком, похожим на шуршание, исходившее с противоположной, от говорившей, стороны, — Вставай, и выметайся из моих палат.
Последние слова утратили часть пленительных эффектов, и я всё таки открыл глаза, хоть они и потяжелели на добрый центнер.
Несколько секунд, после того как я всё-таки разлепил веки, перед моим взором было лишь белоснежное марево, лишённое каких-либо деталей или очертаний.
Я успел вспомнить свою теорию о переселении, когда мой взор обрёл чёткость.
Это было не марево, но потолок. Абсолютно белый, почти стерильный. Но, несмотря на свой безжизненный цвет, он создавал странное ощущение… правильности? С полотна потолка светили несколько осветительных кристаллов, чей свет не резал глаза.
Опустив взгляд ниже я увидел и стены, всё того-же странного оттенка белого цвета. Они не несли на себе привычной резьбы и небыли занавешены полотнами картин. Простые белые стены, хоть и не лишённые небольших узоров, выглядящих удивительно уместно.
От разглядывания стен я перешёл к остальному помещению, и первое что бросилось в глаза был… пол.
Он был чёрный. Чернильно-чёрный. Словно вместо камня под ногами было прозрачное стекло иллюминатора космической станции. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять что это не так.
Вдоль узкого помещения, выстроившись двумя рядами, расположились каменные постаменты, достаточно большие чтобы уместить на себе взрослого сиинари. Я занимал такой же постамент, расположившийся у самого входа в помещение.
С противоположного конца импровизированного строя расположился широкий стол, к которому и направлялась женщина-сиинари.
Не просто женщина, а…
Это не объяснить парой слов. Местные девушки были без сомнения симпатичны, но… словно лишены некой черты, делавшей девушку… ну… девушкой? Словно обезличенные куклы, которые дышат и едят. Да и фигуры… только сейчас мне в голову закралась мысль что встреченные в крепости сиинари были несколько крупнее, нежели те что жили в Резиденции.
Но эта женщина… она была квинтэссенцией женственности.
Походка, заставляющая впиваться взглядом в каждый изгиб тела и каждое движение складок её одежды.
Пышная коса чернильно-чёрных волос, словно осколок отполированной ночи, обвивала шею, талию и пояс, маняще помахивала кончиком, торчащим сбоку, да весело позвякивая парой колокольчиков.
Движения рук, что управляли невидимым оркестром, используя изящную флейту вместо дирижёрской палочки, были столь изящны что, казалось, обладали неким гипнотическим эффектом.
Простая одежда из чёрных и белых тканей, сидела на ней словно бальное платье, подчёркивая каждый изгиб точёного тела…
Я не влюбился, нет. Просто… живя в Резиденции я несколько пересмотрел своё отношение к красоте. Женщины, что мне встречались, были невероятно симпатичны, несмотря на то что не пользовались косметикой, или иными женскими хитростями.
Но эта женщина… она вызывала влечение. Желание обладать и…
Мои эротические фантазии прервал внезапный подзатыльник, едва не заставивший меня полететь кувырком с постамента.
Обернувшись, машинально приложив ладонь к месту удара и вжав голову в плечи, я увидел стража сиинари.
Обычный такой страж, за исключением нескольких отличий.
