– Мне пора домой, мама, наверное, волнуется.
– Да, она звонила, когда зашёл, но ты дрыхла, как замерзший воробей. – он почесал нос. – Я ответил. Прости. Сказал, что ты у меня.
– Ты совсем?! – я распахиваю пальто и опускаю ноги на пол. – Она и так думает, что я путана! Ещё тебя в еe списке моих ухажеров не хватает! Зачем?
Смотрю испуганно в его синие, океанские, и снова начинаю презирать.
– Успокойся! Я же пошутил! – он смотрит так, будто оценивает меня по проститутошной шкале, какая я – элитная или не очень. – Я просто сказал, что всe с тобой в порядке, чтоб не волновалась… Обещал привезти через полчаса. Похоже мне снова за тебя влетит от тети Светы, потому что ты – явно не в порядке!
– Но ты же не виноват, что я катастрофа! – успокоившись, вяло шевелю губами. – Я Ленку прикрою и тебя тоже, раз меня некому… всe равно мне светит большая звездюлина!
Пытаюсь улыбаться и снова кутаюсь в пальто, смотрю сонными глазами. Больно их открывать, раздражает яркий свет.
– Я возьму пуховик, прогрею тачку и поедем, хорошо? – Ромка поправляет мне пальто и выходит из комнаты, постоянно оглядывается.
Я жду его и допиваю остатки холодного напитка. Из коридора до сих пор доносится музыка, голоса. Бар работает до двух.
Ромка появляется в дверях с объемным жёлтым пуховиком в руках.
– Снимай пальто и надень пуховик, будет теплее. – он подходит и помогает сменить шкурки.
И правда, теплее! На моём лице блаженная улыбка, но слабость присутствует.
– Ты похожа на Пикачу! – он смеётся и снова щелкает легонько меня по носу.
– Пика–пика! – изображаю покемона и с трудом улыбаюсь.
Ромка поднимает ботильоны, поправляет мне тапочки и помогает встать с дивана.
– Держи сумку! – он подаёт, а я просовываю ручку на предплечье. И вдруг он поднимает меня на руки и смотрит в глаза с нежностью. Моe сердце как взбесившийся метроном чеканит ритм. – Домой?
– Может я ногами?
Спрашиваю больше из вежливости. Может я и не такая лёгкая как о себе думаю. Хотя готова температурить чаще, если он будет брать меня на ручки.
– Ага, в тапочках?! Пика–пика?
И ничего я не сумасшедшая… разве что чуть–чуть.
– Ладно, неси меня… раз тебе охота таскать тяжести. – поправляю сумку и опускаю голову ему на плечо. Он выходит в коридор. – А ты не замерзнешь в рубашке? Давай отдам твой пиджак?
Хочу поднять голову, но слабость в мышцах не даёт и поэтому носом утыкаюсь ему в шею.
– Ты кипятковая. Не переживай, я не успею! – Ромка смеётся и отворяет тяжёлую дверь чёрного хода.
Я не чувствую мороза в его куртке, но чувствую, как холодеет его рубашка на спине и машинально растираю еe насколько могу достать.
– Не надо… щекотно! А то вместе распластаемся.
Ну и ладно! Не хочешь, как хочешь…
Мог бы и воспользоваться моей слабостью, потому что это первый и последний раз, когда я такое могу себе такое позволить.
Он подходит к тарахтящей машине, снимает сигнализацию, открывает пассажирскую дверь и ставит меня на ноги.
– Садись и не забудь пристегнуться. – я слушаюсь, и Ромка хлопает дверью.
Мои вещи он кладет на заднее сидение, а сам садится за руль.
Бросив на меня короткий взгляд, Ромка трогается с места.
– Можешь вздремнуть пять минут, пока едем.
– Хочу… но не хочу. – обвожу взглядом его правильный профиль. – Ты надолго вернулся?
– Насовсем. – отвечает сухо и следит за пустой дорогой. – А что?
– А я, наоборот, хочу уехать отсюда.
– Куда? В столицу?
– В Италию! – произношу с гордостью за свою мечту. – Там всегда тепло, море и солнечные парни.
Он смеётся и поглядывает на меня, но внимательно следит за дорогой.
– И что манит больше? Море или парни?
– Солнце, краски.
– Ну этого у нас тоже полно! Летом.
– Всего лишь три месяца в году… а там почти круглый год! – мечтательно говорю и вижу наш серый двухэтажный барак.
Мечты сразу лопаются, как мыльные пузыри, и остаётся пресное ощущение большого звездеца.
Ромка паркуется на обочине напротив нашего подъезда и с сочувствием мне улыбается:
– Пошли, проигрывать бой? Выше нос Пикачу! – Я тяжело вздыхаю и открываю дверь, поднимаю взгляд на наши окна.
В спальне родителей горит ночник и вижу, как мамин тёмный силуэт подходит к окну. Лучше бы это был папа. Он не такой страшный в гневе, как мама и Карина. Поворчит, а потом обнимает и, вроде, и не ругал совсем. Мама же может несколько дней распиливать осуждающим взглядом.
Санта Клеопатра, пошли мне побольше мужества и пофигизма!
– Подожди, я тебя до подъезда донесу. – Ромка открывает свою дверь.
– Я сама… Там мама шпионит в окне.
– А–а. Ну ладно. Но провожу всё равно.
– Если не сложно, – шепчу в ответ. – При тебе она не будет на меня кричать. Ну, может разве что, подзатыльник прилепить.
Ромка смеётся:
– Весело у вас.
– Угу… обхохочешься!
Сосед забирает мои вещи с заднего сидения и помогает выйти из машины. Мышцы ломит, слабость в теле.
Придерживая меня за локоть, он помогает доковылять до подъезда. Я подглядываю за нашим окном: силуэт мамы исчез – наверное, уже возле двери караулит!
