– Вообще–то я тебе утром писал, но ты не ответила. Я подумал, что тебя наказали и, как мужчина, взял всe в свои руки!
– Вообще–то я тебя об этом не просила и, почти при смерти лежала в постели и, спала! Я даже не в курсе, что у тебя есть мой номер! – стараюсь орать на него шёпотом. – И почему вдруг такая благосклонность ко мне, а?
Он зависает на доли секунды:
– Потому что… Марамушта! – выпучивает глаза, но тут же выдыхает и, наклонившись ко мне, смотрит в глаза своими синими, озeрными, океанскими. – Ладно, мне нужна твоя помощь....
Я отстраняюсь и хмурю густые брови.
Понятно! Вот она вся его благосклонность, – корысть называется.
– В общем, вчера какая–то… даже не знаю, как поприличнее еe назвать! Пустила слух о том, что я свалился с радуги, прямо из Москвы! Понимаешь?
– Нет… – делаю вид, что вообще не понимаю, о чем он, и эта какая–то – точно не я. – И что?
– А то, что я всю жизнь выстраиваю образ правильного пацана! Прямо пацанского пацана, понимаешь?! А из–за какой–то… – он в бешенстве растопыривает ноздри. – Я теперь для всех – заднеприводный!
Боже, сколько у нас оказывается общего!
Я путана, он с радуги – нашли друг друга два одиночества!
– Да меня с утра замучали слать всякие мемы! – он вскакивает с кресла, достаёт из заднего кармана свой телефон и показывает мне картинки.
Они, и правда, смешные! Больше потому, что его физиономия приставлена криво. Я улыбаюсь, но тут же замечаю Ромкин недовольный взгляд, и делаю серьёзное лицо, глубоко понимающее, но не одобряющее проблему.
– В общем, я всем сказал, что это не может быть правдой, потому что мы с тобой вместе. Ты официально теперь моя девушка!
– Что? – я тоже вскакиваю с дивана, совсем забыв про лодыжку, и осуждающе на него пялюсь. – Нет, нет и нет! Почему вообще я, а не твоя вчерашняя? У неё неплохо вроде получалось!
– Не, она не подходит… Еe никто не знает! А тебя здесь все знают, плюс – ты красивая, половина посёлка по тебе слюни пускает.
Спасибо, конечно, за комплимент, но…
– И что? – всё ещё не понимаю, что к чему.
– Ну… если я буду с тобой, то ни у кого не будет сомнений, что я не радужный, понимаешь? Если я добился тебя, саму Верoну!
Санта Клеопатра!
Звучит, будто я сама Клеопатра. Приятно, но…
– Нет!
– Почему? Ты только выигрываешь!
– Во–первых, ты меня бросил семь лет назад.
– Я тебя не бросал! – он делает огромные глаза.
– Бросал!
– Нет!
– Да! – ещё слово и я ему точно врежу!
Конечно, он не знает, как я страдала и ненавидела! Ему не понять мои чувства!
В дверь стучат и, мы машинально, синхронно кричим: «Занято!». Но бестактная Карина всe равно заходит. Улыбаясь, она бегает глазами от меня к Ромке:
– Мне надо телефон забрать. – извиняясь, она проходит между нами за своим мобильником к столу.
От нас искрит и есть вероятность, что на обратном пути Каринку шибанет током.
Она снова протискивается между нами и, закрывая дверь, добавляет:
– Можете продолжать.
Ромка следит недовольным взглядом, как закрывается дверь:
– Я тебя – не бросал! – он повторяет свистящими шипящими и перенаправляет искры из глаз на меня. – Я не мог бросить того, с кем даже не встречался! Тебе было всего десять, а мне шестнадцать. – он жестикулирует почти как итальянец, – Пика–пика? – и стучит указательным пальцем по своему виску.
– И что? Любви все возрасты покорны! Пушкин знал, что говорил!
– А то, что ещё пару лет и меня бы привлекли к ответственности за совращение… – он сканирует меня с ног до головы. – малолетних!
– Так мне и сейчас нет восемнадцати! Это не совращение?
– Сама же сказала… чуть–чуть и будет!
О! Это уже становится смешно! То есть для капли алкоголя, чтобы расслабиться – это не считается, а для того, чтобы встречаться с двадцатитрехлетним – да?!
Что за двойные стандарты?
– А во–вторых, – продолжаю нагло смотреть ему в глаза, – я другому отдана и буду век ему верна, понял? Поэтому спать с тобой, даже в своих страшных снах, только потому, что тебе надо кому–то доказать, что ты мужик – не бу–ду!
– Не ве–рю!
Не понимаю, это он сейчас про что: как режиссёр про мою актёрскую игру или не верит, что я с ним спать не буду? Или не верит, что у меня кто–то есть?
– Не, ну… сейчас нет… но моим первым и единственным не будет кто–то отсюда! По–твоему я зря выстраиваю международные отношения и сижу на сайте знакомств? Выйду замуж за итальянца и уеду отсюда в солнечную Италию.
Он заливается искусственым смехом:
– За того Марко, любителя ветчины? Самой не смешно?
– За Марко, или Фабио, или Антонио, – у них много красивых имён, но это совсем не твоё дело, кому я отдам свою честь! Понятно?
Ромка уже не смеётся, и сканирует меня, плотно сжав губы. А я стою обезоруженная и смотрю на них.
По ногам дует, и поэтому, немного остыв, наклоняюсь к одеялу.
Там за дверью родные, наверное, стоят с семечками или попкорном, и слушают наши разборки в духе маминых любимых сериалов.
Ромка тоже успокаивается и, помогая поднять, берёт меня за руку:
– Верон! Это ненадолго! Поступишь в театральный и мы разбежимся! За это время все поймут, что всё это слухи, и я, заодно, найду эту… – он втягивает ноздрями воздух. – с языком без костей!
