Жулия в который раз уже принялась казнить себя за то, что не забрала Сели из монастыря намного раньше.
— Я моталась по свету, делала свою журналистскую карьеру, вместо того чтобы заботиться о сестренке. А теперь она оказалась психологически не готовой даже к любви Тьягу, не говоря уже о рождении ребенка!
— Ее надо обязательно повести к хорошему психологу, — сказала Бетти. — Да и нам нужен совет специалиста, чтобы мы вели себя грамотно и не травмировали Сели еще больше.
— Сначала вы должны показать ее гинекологу, — напомнила им Онейди. — Может, это ложная тревога. Обычная задержка месячных, и больше ничего.
— Дай-то Бог! — хором воскликнули Бетти и Жулия.
— А если подтвердится худшее? Что будем делать? — упавшим голосом спросила Онейди. Как на это посмотрит сеньор Сан-Марино? Тьягу ведь еще так молод! Ему могут не разрешить жениться на Сели.
— А Арналду — на мне! — подхватила Бетти. — Скажут: если уж монашка оказалась такой проворной, то чего же можно ожидать от ее старшей сестры, которая успела побывать замужем, а и чрезмерной скромностью не отличается! Ох, Сели, Сели, невинная овечка! Сама вляпалась по наивности, да еще и меня поставила под удар!
— Не стоит убиваться раньше времени, может, еще все обойдется, — посочувствовала ей Онейди.
А Жулия сказала, что завтра же посоветуется с психологом, как лучше подготовить Сели к медицинскому осмотру,
На том их женский совет и закончился.
— Сначала узнаем точный диагноз, а потом уже будем думать, что нам делать дальше, — подвела итог Жулия.
— А вы знаете, меня тоже слегка подташнивает, — вдруг сообщила Бетти. — Неужели это заразная болезнь — беременность…
— Только этого нам не хватало! — с ужасом промолвила Жулия. — Что мне, вас двоих вести к гинекологу?
Бетти ничего не ответила, лишь жестом показала, что тошнота подступила к горлу.
— Наверное, ты переусердствовала с кетчупом, — нашла этому объяснение Онейди.
На следующий день Сели не пошла в колледж, потому что ночь провела в беспрерывных молитвах и чувствовала себя очень слабой. Она даже к завтраку не вышла, что, естественно, обеспокоило Отавиу.
— Не волнуйся, папа, это обычное недомогание, у девочек такое бывает. — Пояснила Бетти.
— Да-да, я понял, — ответил Отавиу и успокоился.
Но спустя некоторое время он вспомнил о недомогании Сели и решил сам посмотреть, как она себя чувствует.
Осторожно приоткрыв дверь ее комнаты, он увидел, что Сели творит молитву, и уже хотел уйти, но вдруг услышал какие слова, она обращает к Богу!
— Господи, прости мне мой грех! Пошли моему папе выздоровление, избавь его от приступов агрессии! Прости ему то чувство гнева, которое он не по злому умыслу недавно испытал к сеньору Антониу!..
Отавиу не решился прервать молитву дочери, но тотчас же потребовал разъяснений от Алекса:
— Скажи мне правду! Что имела в виду Сели, когда говорила о приступах агрессии, упоминая при этом Антониу. Я что, был агрессивен по отношению к нему?
Алекс попытался уйти от прямого ответа, но Отавиу не унимался:
— Ты, пожалуйста, не темни, говори все как есть, я в состоянии принять любую правду, какой бы тяжкой она для меня ни была.
— Но я сказал тебе все, что знаю, — стоял на своем Алекс.
Отавиу обиделся:
— Вы все от меня что-то скрываете. Это нечестно, негуманно! Если я не буду знать правду о своей болезни, я никогда не смогу излечиться!
И он пошел к Сан-Марино — искать правды.
А тот не стал отпираться, решив, что Отавиу будет нелишне помучиться угрызениями совести. Пусть он чувствует себя виноватым перед Сан-Марино и пусть на всякий случай усомнится в собственном рассудке. Это может когда-нибудь сработать, причем отнюдь не в пользу Отавиу.
— Видит Бог, я не хотел тебе этого говорить, Но раз уж так получилось… В общем, ты пришел ко мне домой и внешне выглядел вполне спокойным. По крайней мере, ничто в твоем поведении грозы не предвещало, она грянула внезапно. Ты вдруг почувствовал удушье и попросил воды, я вывел тебя на веранду, где бы ты мог дышать свободнее, а там ты на меня набросился! Стал кричать, что убьешь меня.
— Какой ужас! Набросился? Внезапно, без всякой причины?
— Да, представь себе! Абсолютно без причины. Это было какое-то затмение. Я в первый момент растерялся, а когда, извини, схлопотал по морде, то стал уворачиваться от ударов. А ты продолжал кричать: Убью, убью! Это услышали Ирасема и Тьягу. Прибежали… Да… А ты так же внезапно упал и обо всем забыл. Честно говоря, я очень за тебя испугался, но, слава Богу, все обошлось. Теперь для меня самое главное, чтобы ты окончательно поправился.
— Сан, прости меня, я не хотел этого делать, не хотел тебя убивать, — клялся Отавиу. — Не знаю, что на меня нашло. Это и впрямь какое-то затмение было. Ты веришь мне?
— Верю, верю! Ты не волнуйся так, а то, не дай Бог, опять случится приступ. Давай-ка я отвезу тебя домой.
