«Ты ведь мечтал о создании русской авиации… — подумал про себя Михаил. — Вот тебе и случай представляется силы приложить!.. Ну, а как же конкурсы, гастроли, работа над аппаратом своей конструкции?»
— А смогу ли я одновременно работать над проектом аэроплана?
Легкая тень пробежала по лицу великого князя: по поводу «русского прожектерства» он уже не раз высказывался с явным неодобрением. Но сейчас председатель Особого комитета, видимо, счел нужным смягчиться:
— Отчего же?.. Извольте.
— Тогда я согласен, ваше высочество! Но… у меня есть еще обязательство — совершить полеты в Самаре и Москве.
— Только прошу не задерживаться, — В знак окончания переговоров великий князь поднялся с кресла.
Михаил шагает по набережной Невы и обдумывает происшедшее. Что это? Еще один отягчающий и усложняющий жизнь контракт? Нет, опасения, пожалуй, здесь ни к чему. К этой работе он готовил себя давно — еще тогда, во время первого полета в Одессе, когда послал телеграмму военному министру.
В Отделе воздушного флота Ефимову сообщают, что в условиях петербургского климата до самой весны совершать полеты на Гатчинском аэродроме не представляется возможным. Поэтому временно решено организовать летную школу где-нибудь на юге. Выбор пал на Севастополь, город-крепость, морскую твердыню, где новому делу будет оказана всесторонняя помощь.
Вскоре петербургский журнал «Вестник воздухоплавания» сообщает читателям:
«На заседании Отдела воздушного флота решено организовать школу в Севастополе. Старшим инструктором — Ефимов».
В разгар всероссийских состязаний на Комендантском поле Михаила Никифоровича познакомили с инженером Рыниным и профессором Жуковским, представляющим на празднике Московское общество воздухоплавания. Седобородый, с крупными чертами лица, могучий, резко выделяющийся в толпе зрителей, Николай Егорович Жуковский пожал Ефимову руку и сказал, что рад выполнить поручение своих коллег — пригласить победителя состязаний совершить несколько полетов в Москве.
Авиатор поблагодарил за честь. О трудах ученого он узнал еще во Франции. Парижские газеты отзывались о нем как о крупном теоретике. И вот судьба свела его с Николаем Егоровичем…
— Так не забудьте в Москве пожаловать в нашу аэродинамическую лабораторию! — напомнил профессор.
Предстоящему визиту выдающегося летчика — победителя петербургских состязаний — много внимания уделяет московская пресса. Журнал «Воздухоплавание» в первом номере пишет: «Имя М.Н. Ефимова вписано в историю русского воздухоплавания крупными буквами. Не только по времени он является первым русским авиатором, он первый и в том смысле, что наиболее популярный в России, и в том, что наиболее известный за границей, и в том, что наиболее опытный из всех уже довольно многочисленных русских летунов. Он овладел искусством летания в такой степени, в какой оно доступно природному таланту. И этот авиаторский талант он, безусловно, имеет. Поэтому и выдвинулся сразу, поэтому и летает с неизменным успехом…»
Полеты начинаются 10 октября на Ходынском поле, где Московскому обществу воздухоплавания выделено место для устройства аэродрома. Программу начинает Сципио-Кампо, только что приехавший из-за границы с дипломом пилота-авиатора и монопланом «Анрио». Ему сразу же не везет: из-за капризов мотора аэроплан не может оторваться от земли. Наконец авиатор поднялся в воздух, но на высоте 30–40 метров двигатель заглох. Вынужденный спланировать, Сцидио-Кампо приземлился неудачно, поломав шасси. Публика разочарована.