— Спасибо, друг мой, что не забыли моей просьбы! Надеюсь, вам не было скучно с этими юношами? Нет?.. Ну и славно!
Один из студентов, пододвинув неуклюжий ящик на треноге, попросил:
— Николай Егорович, всем очень хотелось бы сфотографироваться на память о встрече…
— Изволь, голубчик, изволь. А вы, Михаил Никифорович, не возражаете?
— Буду рад.
Профессор усадил рядом с собой Ефимова и слегка расправил пышную седую бороду. Справа, слева, ниже и выше расположились студенты. В их взглядах — сознание всей важности момента: они фотографируются с выдающимся ученым и с первым соотечественником, покорившим небо!..
Беседа в лаборатории затянулась, но никто не спешил уходить. Увлеченно слушают студенты рассказ первого русского авиатора… Многие из них станут впоследствии крупными авиационными деятелями, конструкторами, летчиками. Когда их, убеленных сединами, спросят, кто увлек их мечтой покорять высоту, они с благодарностью вспомнят в числе первых Михаила Ефимова.
В Севастополь Михаил Ефимов отправился вместе с Седовым, которому предложил в школе место механика, своего помощника. Но прежде всего друзья решили проведать милую сердцу Одессу. В вагоне поезда мимо их купе стремительно прошагал громадного роста мужчина. Яков Иванович невольно выглянул в коридор. Великан уже взялся за ручку двери, ведущей в тамбур, когда его остановил возглас:
— Иван Михайлович!
Оказывается, и богатыря потянуло в город у Черного моря, город, где он провел много лет своей жизни и где его, волжанина по рождению, все считают одесситом. Покойный капитан Мациевич помог ему окончить летную школу Фармана. Но авиационная карьера всемирно знаменитого борца-тяжеловеса начиналась не совсем удачно. Совершая свои первые публичные полеты в Харькове и Воронеже, Заикин терпел аварии, падал. Сам он отделался благополучно, но аппарат получил серьезные повреждения. Ремонт обошелся, что называется, в «копеечку». В Москве он, правда, немного поправил дела. Но из долгов не вылез.
— Эх, Миша, — вздохнул Заикин, — и когда я расплачусь со своими меценатами? Сборы ведь с полетов теперь никудышные. Да и виражи не очень удаются. Куда мне за тобой угнаться! У тебя ведь талантище.
— А я тебе, Ваня, вовсе не конкурент. Предложили вот работать инструктором школы авиации.
Друзья выходят из поезда и тотчас окунаются в знакомую атмосферу любимого города. За ними по пятам ходят почитатели. Их забрасывают вопросами.
На летном поле — приятная встреча с Николаем Костиным, только что вернувшимся из Мурмелона. Он считает особо важным для себя показать плоды учебы знаменитому земляку, услышать его дружеские советы…
Между тем Иван Заикин обсуждает с импресарио детали программы своих полетов здесь, на ипподроме. Прославленный цирковой борец спешит выступить перед одесситами в новом амплуа. И никому не приходит в голову, что всего через несколько дней первый полет Ивана Михайловича в Одессе станет последним в его авиационной карьере. Взяв пассажиром писателя Александра Куприна, Заикин свалится с ним на землю, разобьет вдребезги аэроплан. К счастью, и писатель, и пилот останутся живы…
Лишь в долгой разлуке Михаил осознал, как много значит в его судьбе этот город у моря. Его словно магнитом тянет на родную Княжескую улицу. Кажется: достаточно лишь войти в знакомый двор, и все возвратится, все былое оживет…
Он отворит темную, чуть поскрипывающую дверь, и мать ворчливо спросит:
— Где тебя, Мишка, носит? Помог бы отцу по хозяйству! Только на, поешь сперва!
А отец, устало опершись о свои слесарные тиски, скажет по привычке:
— А ведь верно мать говорит. Не дело это — рабочему человеку кренделя на велосипеде выделывать, господ потешать…
Где вы, родные? Даже ваши упреки были бы сейчас милы…
Кладбище усыпано опавшей листвой. Михаил присел на край железной ограды, снял кепи… Вот и приехал к родным из дальних странствий сын. Много повидавший и переживший. Якшающийся с разными важными господами, но не кланяющийся им, имеющий свою гордость… Далеко, на чужой земле, схоронил он Володю. Не уберег. Тимофей на Кавказе, в солдатах. Сиротливо и одиноко ему, Михаилу. Ни жены, ни детей. Но разве может он, авиатор, жениться, заводить семью? Как забыть искаженные отчаянием лица жен брата Владимира, капитана Мациевича? Нет, нет, он не должен ни с кем серьезно связывать свою судьбу.
А Женя Черненко? Если бы он когда-нибудь надумал жениться, то, вероятно, выбрал бы ее. Женя настоящий друг. Эх, виноват, виноват… Долго ничего не писал ей из-за границы, хоть и обещал. А она — подумать только — разыскала его адрес через самого мэра Парижа! Пришло Михаилу письмо от нее — дружеское, приветливое, без тени укора. Он стал присылать Жене открытки из европейских столиц, куда заносила его судьба… Помнит ли она о нем?
…Вот уже второй день Женя заметно нервничает. Хлопочет по хозяйству, а все валится из рук. Мать наконец не выдержала: