– Отец уже говорил со мной о браке.
Пенелопу уязвляет, что Рич с ней не посоветовался.
– Я этого не допущу, Люси. Тебе всего тринадцать, торопиться некуда. – Надо будет объясниться с мужем. В последнее время они редко видятся наедине – в основном при дворе, где им приходится изображать супружескую пару, или в компании ее брата. У Рича есть неприятная привычка появляться в Эссекс-хаусе, когда его никто не ждет.
– Жаль, нельзя навсегда остаться ребенком, – тихо произносит Люси.
Пенелопа с любовью обнимает дочь, вспоминая свое разочарование при ее появлении на свет: не просто обычное недовольство, которое испытывают родители, узнав, что их первенец – девочка, а раздражение от того, что на пути к долгожданной свободе возникло препятствие. Потом вспоминается доктор Лопес, его добрые слова и непривычное сочувствие. Пенелопа ощущает себя опустошенной и одинокой, ее охватывает тревога от мысли, что ей никогда не узнать правды о нем. Она до сих пор отказывается верить в виновность врача, хотя имелись неопровержимые доказательства его сношений с Испанией. Он спас жизнь Люси, и больше она ничего не хочет знать.
– Для меня ты навсегда останешься ребенком. – Пенелопа снимает с дочери чепец, гладит по смоляно-черным волосам.
– Мне страшно, матушка. Позавчера слуги говорили… – Неужели Люси узнала о постельных утехах отца? Девочка слишком любопытна, она подслушивает у дверей, перебирает вещи, читает письма, словно хочет разобраться, как устроен мир, чтобы сделать его безопаснее. Пенелопа до сих пор мучается совестью из-за того, что дочь не уверена в себе, словно отторжение при рождении навеки оставило на ней свой отпечаток.
– О чем, милая?
– Испанцы явятся сюда?
Пенелопа в недоумении:
– Испанцы?
– Я слышала, они сожгли дотла четыре города в Корнуолле.
– Нет причины волноваться. Это лишь один отряд, а не настоящая армия… авантюристы, а не военные… и не города, а мелкие деревушки… все уже позади. Кроме того, Корнуолл очень далеко, на другом конце страны. – Пенелопа ласково покачивает дочь. Люси не одинока в своем страхе: весь юг Англии теперь на взводе. Испанцы преподносят дерзкую вылазку как триумф, первый шаг к вторжению; к тому же им помогали английские католики. В голову приходят непрошеные мысли о французской резне. Когда Жанна рассказывала о тех событиях, в ее глазах плескался неподдельный ужас, а она стала свидетельницей лишь малой части происходящего; значит, там творился настоящий ад.
– Они такое делали с… – Люси замолкает, не в силах говорить. Страшно представить, что дочь могла подслушать из разговоров слуг, наверняка жуткие истории об ожесточенных схватках и сгоревших домах, – …с женщинами, – наконец произносит девочка. – Творили с ними ужасные вещи – чинили насилие, а потом отрубали руки и ноги.
– Это всего лишь байки, и чем дальше их пересказывают, тем большими подробностями они обрастают. – Однако это не байки. Война жестока как к мужчинам, так и к женщинам. Нападение было совершено из Бретани. Испанцы слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Огонь надо выжигать огнем, – сказала Пенелопа Эссексу, когда они обсуждали новости с братьями Бэкон. – Дипломатия Берли не приносит плодов. Отправь войска в Испанию, Робин. Сожги их флот.
– Ты прославишься, – добавил Энтони Бэкон, потирая бедро, чтобы усмирить боль от подагры.
– Осталось только убедить королеву, – заметил Фрэнсис, легонько хмыкнув и жеманно взмахнув рукой. Пенелопа обратила внимание, что он часто сопровождает свои слова такими похмыкиваниями. Возможно, они, как язык тела во время игры в карты, несут в себе некое послание. – Сесилу это не понравится.
– Тем более нужно настоять, – поддакнул Энтони.
– Я осторожно поговорю с королевой, – сказала Пенелопа. – И ты тоже, Робин. Но крайне деликатно. Пусть думает, что это ее решение.
Брат улыбнулся обезоруживающей улыбкой:
– Я справлюсь.
– Но не… – Пенелопа прикусила язык, чтобы не сказать «не зазнавайся».
Расположение Елизаветы дает великую власть, и Эссекс возносится все выше, в то время как остальные фавориты теряют позиции. Пенелопа опасается, что он стал чувствовать себя неуязвимым. Это внушает тревогу: когда поднимаешься на самую вершину, оттуда лишь один путь – вниз. У Эссекса много недругов. Пенелопа чувствует необходимость защитить его, проследить, чтобы он соблюдал умеренность, просчитывал последствия своих шагов. Елизавета не вечна; ее преемником должен стать Яков, ибо чаяния Деверо теперь неизбежно связаны со Стюартами. Пенелопа упорно трудилась, дабы завоевать доверие короля Шотландии. Страх, что тайная переписка навлечет на них беду, тяжким грузом давит на сердце.
– Жаль, я не родилась мальчиком, – с жаром говорит Люси. Пенелопа мысленно возвращается к дочери. Девочка высвобождается из ее объятий, заглядывает в глаза. – Я хотела бы научиться сражаться, как дядя Эссекс.
– Истинное могущество заключается в остром уме, а не в грубой силе, моя радость.
– Что толку от ума, когда на пороге армия захватчиков? – с горьким смехом восклицает Люси.
