Впрочем, от него не укрылось, что в последние несколько месяцев очарованность королевы ее фаворитом стала ослабевать. Тому имелись слабые, но вполне очевидные признаки. С тех пор как книга всплыла на свет, их отношения изменились, вдобавок Елизавета начала уставать от того, что граф постоянно подстрекает ее к столкновению с Испанией, ведь прямая угроза миновала. Война стоит дорого, королева предпочитает мир. Кроме того, проявилось нечто неожиданное. Казалось бы, лавры Эссекса должны идти ему на пользу, однако Елизавете это не по душе; не годится, когда подданные почитают графа сильнее, чем свою правительницу. Его слава отравляет их добрые отношения, как труп в колодце.
Сесил начал понимать, что угоден королеве именно за то, что все его ненавидят, – кап, кап, кап, – и долгожданное назначение на пост государственного секретаря тому подтверждение.
– Вы опоздали, секретарь, – говорит Елизавета. – Надеюсь, у вас имеется достойное оправдание.
– Да, ваше величество. – Сесил опускается на одно колено, смотрит в пол. Его плохо протерли, в углах скопилась пыль, вызывая желание отряхнуться.
– Так в чем же дело?
– Полагаю, ваше величество пожелает выслушать меня наедине.
Эссекс, развалившийся в кресле рядом с королевой, громко фыркает. Он ведет себя неприлично, разнузданно, словно правила этикета его не касаются. Сесил занимает место между отцом и Джорджем Кэрью, который с улыбкой кивает ему. Кэрью оказался полезным союзником.
– По крайней мере просвети нас, о чем речь, – растягивая слова, произносит Эссекс.
– Верно, – соглашается королева.
– Дело касается лорда Саутгемптона. – На сей раз Сесил смотрит ей прямо в глаза. Белила и румяна лишь подчеркивают возраст. Раньше она была деятельной, полной жизни и энергии, а теперь слаба и немощна. Он прикидывает годы Елизаветы, насчитывает шестьдесят четыре; при мысли о том, что будет, когда ее не станет, его охватывает тревога. В борьбе за трон без кровопролития не обойдется, и еще неизвестно, достанет ли у него сторонников, дабы пережить эту схватку.
– Я его отослала, – говорит королева. – Он не настолько утомителен, чтобы поплатиться жизнью. Несмотря на все проступки, мальчик мне нравился. – Эссекс нервно барабанит пальцами по столу. Елизавета начинает что-то подозревать. – Искренне надеюсь, что он не женился на моей фрейлине, – она бросает на графа недобрый взгляд, – на твоей кузине Лиззи Вернон. Это было бы чрезвычайно опрометчиво.
Сесил кивает:
– Боюсь, так и есть, ваше величество. – Он не добавляет, что венчание прошло в Эссекс-хаусе при содействии графа и его сестры и что невеста, произнося брачные клятвы, была уже на сносях. Королева и без того скоро узнает, а сейчас ему достаточно вида мучений Эссекса. Впрочем, тот не настолько глуп, чтобы становиться на защиту друга.
– Ты приносишь мне лишь плохие вести, Пигмей. – Услышав ненавистную кличку, Сесил вздрагивает. Мерзкое прозвище делает из него скорее забавного уродца, чем государственного мужа. – Разберись с этим. У нас полно важных дел. – Королева небрежно отмахивается, показывая, что тема закрыта. – Ирландия! Надо определиться, кого назначить лордом-депутатом. Мы думаем о нашем племяннике Уильяме Ноллисе.
Сесил заронил эту мысль в голову Елизаветы несколько недель назад и рад видеть, что она дала плоды. Влиятельный дядя Эссекса окажется далеко от двора: кап, кап, кап. Сесил бросает взгляд на Берли, рассчитывая увидеть знакомую полуулыбку, которая появляется, когда дела идут по плану, однако замечает на лбу отца капли пота, слышит затрудненное дыхание. Он знаком приказывает пажу принести питье. Берли глотает, морщась, словно от боли. Королева участливо кладет ладонь ему на рукав. Она не может не сознавать, насколько жестоко требовать от него постоянного присутствия при дворе – ему почти восемьдесят, он давно заслужил покой. Елизавета гладит его по руке, словно домашнюю зверюшку.
Эссекс, кажется, не замечает их молчаливого общения.
– Ноллис будет полезнее здесь, ваше величество, – громко произносит он.
– Мы считаем, он нужнее в Ирландии, – твердо отвечает королева. Сесил обращает внимание, что она не использует обычное «я» при обращении к фавориту. Ее ладонь по-прежнему покоится на руке Берли.
– Испания готовится к вторжению в Ирландию. Нам нужно как следует укрепиться. Ноллис – дипломат, а не полководец, – возражает Эссекс.
– Не думаю, что испанская угроза на ирландском направлении так сильна, как это представляет граф, – произносит Сесил, стараясь говорить ровно, без сарказма. Елизавета смотрит на него, ожидая продолжения, и это придает ему смелости. – Слухи о грядущем вторжении явно преувеличены, мадам. Ни один из моих источников не донес ничего существенного. – Королева слегка расслабляется.
– Возможно, ваши источники не стоят платы, секретарь, – ехидно фыркает Эссекс.
– Вы слишком много думаете о кровопролитии, милорд. – Берли спокойно смотрит в глаза Эссексу. Из его груди доносятся хрипы. – Полагаю, вам знакомы слова пятьдесят пятого псалма: «Кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих».
