– В мире, из которого происходит моя супруга, так называемые «старшие братья» еще при царствовании императора Николая Александровича провернули комбинацию с продажей Формозы Германии, причем продавцом была Япония, а деньги в счет уплаты контрибуции зачислялись сразу на счета российского правительства. Эта сделка была заключена в рамках формирования стратегического русско-германского Континентального Альянса, перевернувшего всю историю того мира. Но лично я вашему императору ничего подобного рекомендовать не могу. Маячащие передо мной даты «1914» и «1941» настраивают меня на резко антигерманский лад.
– Сергей Сергеевич, если вы уже начали об этом говорить, то раскройте, пожалуйста, тайну, что означают две этих загадочных даты, странным образом отличающиеся друг от друга двумя последними переставленными цифрами? – спросил каперанг фон Эссен.
Бросив на собеседника тяжелый взгляд, я ответил:
– Эти даты обозначают года, в которые Германия объявляла войну России, и были эти войны во много раз более тяжелыми и жестокими. Армия в восемь миллионов штыков с одной стороны, примерно столько же с другой; фронт, перечеркнувший европейский континент от Балтики до Черного моря, и миллионы погибших. В последней войне на выживание мирных русских людей, замученных завоевателями, оказалось примерно в два раза больше, чем погибших на фронте солдат. И, как ни странно, началась та война так же внезапно, без официального объявления, с ночного нападения, напоминающего в миллионы раз увеличенную Порт-Артурскую побудку. Поскольку, в отличие от тех людей, что делали историю в мире моей супруги, я не могу положить всю свою жизнь на отслеживание политических выкрутасов императора Вильгельма и его наследников, то воздержусь от каких-либо шагов на германском направлении, способствующих усилению Второго Рейха. А если кайзер Вилли хоть что-нибудь вякнет по поводу русских варваров, то я вобью ему эти слова обратно в глотку – возможно, вместе с зубами. Я, знаете ли, хорошо умею устраивать маленькие локальные акции возмездия, не затрагивающие большое число непричастных людей, но крайне чувствительные для главных фигурантов.
– Так что же, Сергей Сергеевич, следующей вашей целью после атаки на Японию станет разрушение Германии? – спросил каперанг фон Эссен.
Я подумал и сказал:
– Если вдруг выяснится, что стабилизировать этот мир и избавить его от двух мировых войн мне не удастся никаким другим путем, я без гнева и пристрастия разберу на запчасти любую мировую державу, за исключением России. Гибель России – это путь в ад, потому что тогда некому будет укрощать ненасытную жадность англосаксов. Но в ближайшей перспективе угрозой для мира является Германская империя и ее полубесноватый кайзер. Вы меня извините, Николай Оттович, но к германскому государству, хронически страдающему позывами к великому завоевательному походу на восток, я отношусь резко отрицательно, что, разумеется, не касается немцев как нации. С немцами мы можем жить в одном государстве, служить в одной армии, создавать смешанные браки и чувствовать себя частью одного народа, а вот Германское государство, которое, даже прыгнув выше головы и поглотив прочие европейские страны, все равно не сможет сравниться с Россией в своем величии, для меня кажется явлением излишним и вредным. Пока у меня нет в этом направлении определенных планов, но в случае чего рука моя не дрогнет. Как вам известно были уже прецеденты…
– Сергей Сергеевич, а почему вы назвали дядю Вилли полубесноватым? – неожиданно спросил Михаил.
– А потому, что этот самовлюбленный любитель произносить длинные трескучие речи иногда способен сказать такое, что невольно усомнишься в исправности его рассудка – ответил я. – Но все-таки по-настоящему бесноватый вождь ожидает Германию лет через тридцать, и то лишь в том случае, если мы недостаточно хорошо сделаем свою работу.
– Как я понимаю, – решил блеснуть своей догадкой каперанг фон Эссен, – этот человек как-то связан с той ужасающей войной, которая, по вашим словам, должна начаться в тысяча девятьсот сорок первом году…
– Вы совершенно правы, Николай Оттович, – сказал я, – это австрийский подданный Адольф Алоизович Гитлер, незаконнорожденный, но после признанный биологическим отцом. В апреле будущего года ему исполнится шестнадцать лет, и сейчас он мечтает закончить школу, затем отправиться в Вену и выучиться на художника. Но не дал Бог дитяти таланта, так что художника из него не получится, а выйдет один из величайших злодеев, отметившихся массовыми убийствами гражданского населения.
– Так почему бы вам его сейчас не того? – каперанг фон Эссен сделал руками такой жест, будто сворачивает шею цыпленку.
