– А чем передо мной провинился шестнадцатилетний мальчишка, который может стать величайшим злодеем, а может и не стать? – удивился я. – Скорее, «того» с летальным исходом надо сделать тем высокоумным людям, которые раскопали древнюю человеконенавистническую клоаку зороастризма и осеменили множество людских умов людоедскими идеями, а также германской элите, поддержавшей план по завоеванию мирового господства, невзирая ни на какие моральные издержки. Впрочем, на эдакую чистку германского правосознания потребуется положить целую жизнь, поэтому в мои планы входит только первоначальное наведение порядка; остальным же придется заниматься уже государю-императору Михаилу Александровичу.
Немного помолчав, я добавил:
– На настоящий момент план такой. Мы с Михаилом пойдем собирать консилиум, но только после того, как я переправлю в Порт-Артур вас, Николай Оттович. И там вы в течение суток должны составить команду из инженеров-механиков и артиллерийских офицеров с кораблей действующего отряда, предназначенную для откомандирования на «Неумолимый», где они пройдут обучение работе на предоставляемом мною оборудовании. Тем временем, пока изготавливаются сами машины и учатся ваши офицеры, вы должны отдать распоряжение избавить действующие корабли от всякой ненужной дряни, – в первую очередь, якорных и самодвижущихся мин, – оставив только то, что непосредственно будет необходимо во время боя. Флот господина Того вам предстоит расколошматить в почти обыкновенном сражении, после чего с вами наверняка захотят познакомиться англичане. Но это будет уже следующий тур Марлезонского балета…
Шестьсот второй день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости.
Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.
Сегодня у меня опять особо важный пациент – младший брат ныне действующего русского императора, тот самый, из которого Серегин хочет сделать самого лучшего русского царя всех времен и народов. Вон он – стоит в дверях, смущаясь как новобранец перед доктором на врачебной комиссии. Наверняка только что Лилия раздевала его догола и подвергла издевательствам в стиле своей пальцедиагностики: «дышите, больной, не дышите… согнитесь-разогнитесь… достаньте левой пяткой правое ухо, ну или хотя бы постарайтесь…». Вот сейчас бедняга и смущается: думает, что я такая же маньячка, как и наша мелкая гимнофилка[22]. А мне его смущение совсем не нужно, оно мешает и ставит барьеры в работе.
Чтобы достигнуть доверительности в отношениях, щелкаю пальцами и заказываю невидимым слугам два чая с лимоном и заклинаниями умиротворения и покоя. Здесь вас, Миша, никто не обидит, а я далеко не следователь, выпытывающий у вас адреса, пароли и явки. Все, что я делаю – исключительно в ваших же интересах.
Ага, вот и медицинская книжка… Романов Михаил Александрович, год рождения: 1878. Дата рождения: 4 декабря (22 ноября). Место рождения: Российская империя. Санкт-Петербург, Аничков дворец. Должность: Великий князь.
А ведь он почти мой ровесник: в тот день, когда Серегин под Порт-Артуром начал в своем стиле учить японцев хорошим манерам, Великому князю Михаилу как раз исполнилось двадцать шесть лет… Бросаю беглый взгляд в сторону молодого человека. Кажется, если бы тот мог, то провалился бы под землю. Если для его брата главные слова – «не заслоняйте», то для Михаила это – «оставьте меня в покое». А ведь мы уже встречались с ним на совещании у Серегина, и тогда он к моей критике его маман отнесся вполне положительно. Или все дело в том, что тогда мы были на людях, а сейчас находимся на расстоянии вытянутой руки друг от друга? А быть может, за время. прошедшее с той встречи, с ним произошло еще что-то, о чем я пока не знаю?
До меня пациента осматривала Лилия; вот ее записи убористым почерком на латыни, а также рисунок. изображающий напряженность биополей и форму ауры. И резюме на русском, специально для меня (хотя в силу обстоятельств латинской грамотой я владею не хуже, чем русской):
«Соматически здоров. Противопоказаний к инициации Призыва и занятию должности императора не имеется.»
И магически удостоверенная подпись-закорючка. Ах, вот оно что – Призыв… Серегин обнаружил у этого молодого человека важнейшую для императора способность, но против обыкновения не стал решать все сам, а решил пропустить молодого человека через медкомиссию.
После Лилии с Михаилом беседовал отец Александр. Вот и его запись:
«Общее восприятие вопросов добра и зла в норме, обостренное чувство справедливости. Признаки душевного надлома.»
