– Процесс идет, – сказал Дмитрий и покачал головой.
Даренко вдруг помрачнел и стал с хрустом разминать пальцы.
– Время, время, время. Времени нет уже, Дима.
Он сел за стол и раскрыл ноутбук.
– Может, ну их в пень твои методики? Давай расскажем, как все было и порядок.
– Я же вам объяснял, – устало проговорил Дима, тревожно поглядывая на меня.
– А что мне твои объяснения, Дима. Мне полгода ждать, пока там, – Даренко покрутил рукой над головой, словно закручивал в нее большой болт.
– Подождите, – Дмитрий растерялся, – погодите. Еще буквально неделю. Память возвращается. Хуже всего будет, если произойдет наслоение….
Даренко отвлекся от своего ноутбука и посмотрел на Дмитрия. По тяжелому взгляду его невозможно было понять – задумался ли он о чем-то своем, размышляет ли в нерешительности над тем, что сказал Дмитрий, или ждет, пока тот успокоится, исчерпав все свои доводы.
Что касается меня, то все свои самостоятельные действия я уже давно израсходовал. Какой смысл принимать чью-то сторону и показывать свое «я», которое в эти дни воспоминаний никак не могу найти.
Даренко резко встал из-за стола и быстро подошел ко мне вплотную – мой подбородок обдувался горячими потоками из его носа.
Несколько секунд он смотрел на меня в упор, как будто хотел разглядеть в моих глазах себя.
Он с силой ударил ладонью по моей левой щеке. От неожиданности я пошатнулся, сделал шаг назад и плюхнулся на стул.
– Да ты ж дуру строишь, – сказал Даренко, прищурившись.
Он склонился надо мной, яростно затягивая носом воздух, словно пытаясь по запаху определить мои мысли. Глаза его по-звериному бегали из стороны в сторону.
– Ну, рассказывай, как это у тебя получается.
Краем глаза я видел, как мнется Дмитрий, собираясь с духом помешать Даренке.
– Сергей Николаевич… сейчас…
– Заткнись, – не открывая взгляда от меня сказал Даренко. – А ты давай рассказывай. Ну.
Он сделал пару легких, но вполне ощутимых хлопка по мой вспыхнувшей кровью щеке. Мое туповатое выражение лица – да, я чувствовал, что сейчас я играю роль наивного дурачка – явно раздражало его. Он сжал толстыми пальцами мою нижнюю челюсть. Вид мой от этого не стал еще привлекательнее – к растерянному взгляду прибавились губы бабочкой.
– Я не понимаю, – насколько мог внятно промычал я.
Даренко оскалился, прошипел:
– Что ж ты, сука, не понимаешь. Может, тебя подстрелить, чтоб ты вспомнил?
Отлично, думал я, очень вовремя, пусть делает, что хочет, но взамен я узнаю, что со мной все-таки произошло. От предчувствия развязки мои губы сами собой рефлекторно скривились в улыбку. Его это разозлило окончательно, и он толкнул меня в грудь. Потолок сделал оборот надо мной, и я оказался на полу. Спинка стула больно врезалась в позвонок в районе поясницы. Это падение взорвало в моей голове новое воспоминание – мне лет тринадцать, я где-то вычитал, что сидя на стуле можно совершенно безболезненно упасть спиной, что инстинкт самосохранения не даст голове удариться об пол, я долго собирался с духом, но все-таки решился, и вот так же, как сейчас упал на спину. В тот раз затылок все же приложился к полу и полдня в голове звенело. Определенно, переворачиваться на стуле безопаснее, когда совершенно к этому не готовишься.
Я попытался встать. Кружилась голова. Я сел на пол.
Даренко присел на корточки передом мной. Штаны обтянули его мощные ляжки, и мне казалось, что швы вот-вот лопнут. В руках он держал раскрытый ноутбук.
– Ведь вывел, урод, а. – сокрушался Даренко. – Думал, что кругом дураки собрались. Смотри сюда. Сюда смотри.
Пара оплеух от Даренко, и я был весь внимание. На экране проигрывалось нечеткое видео с камер наружного наблюдения. Разные планы и точки съемки, упрямый монтаж. Немой клип. Не хватало только музыки, медленной и величественной, с протяжным гулом элкетрооргана. Судя по вниманию камер, главным героем клипа был какой-то курьер. Он выходил из своей горбатой машины – логотип «Ягуар» – сразу оказывался на входе в какой-то бизнес-центр, тут же выходил, садился в машину. Ночь. Статичный кадр того самого бизнес-центра. Но через несколько секунд задние вдруг оживало и мгновенно оседало. Пыль забивала глазок камеры. И вот вместо здания – гора хлама. Снова в кадре был курьер, который заходил в другой бизнес-центр, здоровался со встречающей его девушкой, ждал, пока она распишется в бумагах, поглядывал по сторонам и на пару секунд остановил свой взгляд на объективе камеры. Невидимая рука монтажера сделала стоп-кадр и приблизила картинку, чтобы можно было рассмотреть лицо. На смазанной пятнистой фотографии – был я. Да, я узнал себя, в этом дурацком костюме курьера, с натянутой на глаза бейсболке с мятым козырьком. Я видел свое родное лицо, которое удачно наложилось на те отражения, которые возникали в моих детских воспоминаниях. Я сфокусировал взгляд на своем отражении в глянце экрана. В это время на экране оседало темное здание, и я мог лучше разглядеть свое нынешнее лицо: опухшие веки, небольшие глаза, укороченный толстый нос и подкаченные скулы – вот почему оно сразу показалось мне чужим. Это было не мое лицо.
