Он насыпал заварку в синю кружку, залил кипятком, добавил две ложки сахара и помешал ложечкой против часовой стрелки.
Лошманов снял трусы и кинул их в открытую узкую стиральную машину. Он пошел в ванную, сел в ванную, отрегулировал воду в смесителе и выкрутил краник в положение «кран». Он наблюдал, как поднимается желтоватая вода, скрывая под собой его худые волосатые ноги. Когда вода дошла до уровня сливного отверстия, он выключил воду и долго лежал, не шелохнувшись.
Он смочил голову водой, намылили волосы большой каплей шампуня, включил душ и смыл пену. После этого он встал, натер себя до колен мылом, насколько мог вывернуть руку, погладил намыленной ладонью спину и лег так, чтобы вода касалась подбородка.
Лошманов вышел из ванной, нашел в корзине для чистого белья трусы и надел их.
Чай уже давно остыл, и он выпил его залпом.
Он натянул черные носки, коричневые брюки и белую футболку. Надел голубую рубашку, тонкий серый свитер с v-образным вырезом и плащ оливкового цвета. Одел черные ботинки на толстой подошве.
Он прошел два квартала до торгового центра и поднялся на эскалаторе на второй этаж. Обошел экскалаторную пропасть и поднялся на третий этаж, где располагался кинотеатр и дворик с едальнями.
Лошманов изучил программу кинотеатра, посмотрел на часы – на них уже было одиннадцать двадцать. Он подошел к кассе и купил билет на ближайший сеанс – фильм «Сопромат».
Фильм был про успешного инженера, который строил дома в Майами. Он хотел найти себе жену, но ему все не везло, и все потому, что он оценивал свои отношения с женщинами с точки зрения теории сопротивления материалов. В конце он нашел женщину, которая научила его любить – она все время была рядом и весь фильм он ее не замечал, это была его секретарша, которая отличалась непредсказуемостью, безалаберностью и гибкостью, и никакими физическим теориям ее невозможно было объяснить.
После фильма он отстоял длинную очередь в макдональдс. Взял себе чизбургер, макчикен и шесть макнаггетсов с кисло-сладким соусом. Он заплатил деньги и с подносом отправился в соседний пищеблок, в котором продавали еду на вес. Там он купил пива в пластиковом стаканчике объемом ноль тридцать три.
Лошманов сел за свободный столик, сначала съел макчикен, потом чизбургер, отпил пива и неторопливо съел макнаггетсы, макая их в соус и запивая каждый кусочек пивом.
Он спустился на первый этаж и вышел на улицу. В ларьке он купил пачку парламент найт, и направился домой.
Он поднялся по лестнице на свой этаж, достал ключ и открыл дверь в квартиру.
Он снял плащ, кинул на кровать мобильник, прошел на балкон и выкурил сигарету. Он вышел из балкона, не закрыв дверцу, сгреб в кучу простынь и одеяло и лег на голубой матрас.
Он лежал с полчаса, прикрыв глаза локтем, после чего нащупал на матрасе мобильник и набрал номер.
– Привет. Это я. Как там у вас дела… Лерик как… Не дерется… Да у меня тоже вроде ничего. В кино сходил. Холодно только. У вас как там с погодой… Понятно. Ну, расскажешь еще что-нибудь… А, понятно… Ну, ладно… Лерику привет. Пусть звонит хоть ночью. Я хотел с ним насчет института… Ну все, ладно. Тогда пока. Пока, Вер. Ага, пока. Звони…
От откинул мобильник в кучу из простыни и одеяла и уставился в потолок, шевеля губами.
Он закрыл глаза и уснул.
Лошманова разбудил мобильник. Он резко согнулся пополам, взял мобильник, и, посмотрев на светящийся экран, приложил его к уху.
– Да… А кто не известно… Ты предупредил, чтоб… да, ментов не вызывали? Ну все, минут через тридцать буду. Все, отбой.
Он поднялся с кровати и сходил в туалет.
Надел плащ, обулся, проверил карманы – ключи на месте. Взял бумажник и положил его во внутренний карман плаща.
Посмотрел на себя в зеркало.
Прошел в комнату и выхватил из кучи белья мобильник. Из прикроватного шкафчика вытащил нижний ящик и достал оттуда кобуру с плечевыми кожаными ремнями и пистолетом внутри.
Он снял плащ, стянул себя ремнями и снова надел плащ.
Лошманов вышел из дома, дошел до края дороги и поднял руку. Перед ним затормозила вишневая девятка и он нырнул в нее, сев на переднее сиденье.
Когда Лошманов вошел в квартиру Умрихина, первым делом он отметил, что вони, которая сразила их при обыске, вроде бы стало меньше. На полу в прихожей все также валялась банка, впаянная в засохшую красную лужу, вдоль стен коридора была растянута старая помойка – коробки из-под пиццы, пластиковые контейнеры с засохшими остатками салатов и яркие бутылочки от питьевого йогурта.
В туалете зашумело, и оттуда вышел громила в камуфляже.
– Гаврики там, – сказал он, кивнув в сторону большой комнаты.
Лошманов вошел в белую комнату, в которой краска коснулась только одной стены, да и то до половины. У входа на стуле расположился еще один лось в камуфляже. На коленях у него лежало два калашникова. У противоположной стены, под окном, сидели два бритоголовых парня в черных спортивных костюмах. Их руки, закованные в наручники, висели на уровне трубы от батареи.
