Если честно, хотелось много всего и сразу, хоть и прекрасно понимала, что такое невозможно. Вадик, конечно, на первый взгляд казался увлечённым и на всё готовым, но я-то знала: спешить нельзя. Да, мы многое обговаривали на протяжении прошедшей недели, но всё-таки это ещё не окончательно, предстоит как следует проработать все условия нашего дальнейшего взаимодействия. Так что пока только лёгкие игры, и наказание, которым только что пугала мальчика, совершенно не подразумевало под собой какое-то физическое воздействие или грубость. Наш метод — только нежность. Она ведь тоже может быть безжалостной.
Я снова вытянула ногу и провела пальцами по напряжённому стволу, нырнула стопой в расстёгнутую ширинку, прямо под яички, и поиграла ими немного.
— Смотри на меня, Дик.
Взгляд послушно вскинулся и примёрз к моему указательному пальцу, который я в этот момент начала увлечённо увлажнять — глубоко погружая в рот, облизывая языком. И продолжая ногой играться с гениталиями нижнего. Потом ладони пошли гулять по собственному телу, лаская, нежа, порождая тягучую истому в животе. Ну вот… Хотела устроить испытание выдержки мальчику, и сама возбудилась как не знаю кто.
А Вадик наблюдал за мной с жадным желанием во взгляде, чуть приоткрыв рот и периодически быстро облизывая губы. И даже зная, что восхищение заслужено, что не зря в поддержание красоты тела вбухано столько сил, всё равно приятно видеть и чувствовать такие эмоции от мужчины. Но пора продвигаться дальше, и я забралась в ванну, задёрнув штору.
— Не расцепляй руки. И смотри, Дик, смотри. Только не вздумай кончить.
Нет, я вовсе не думала, будто взрослый парень вот так легко подойдёт к оргазму, просто наблюдая за обнажённой девушкой. Пусть и активно его соблазняющей. Всё-таки подростковый возраст с его гипервозбудимостью несколько позади. Да и не сессия у нас как таковая. Если уж смотреть пристрастно, до сих пор вообще ни одной полноценной сессии не было, так, баловство, изощрённые сексуальные игры. Но мы потихоньку движемся к логичному результату, так что задать конкретные условия просто полезно, чтобы пронаблюдать способности Дика к более специфичным вещам.
Впрочем, все эти соображения не отменяли намерения просто немного поизмываться над мальчиком. В силе возбуждения больше половины значения имеет фантазия. В голове мы «дорисовываем» то, что видим, можем позволить себе что-то, невозможное в реальности (вообще или в какой-то конкретный момент — не важно). И я старалась изо всех сил, чтобы фантазии Вадика было где разгуляться.
Существуй конкурс на самое эротичное купание в душе, я точно стала бы его призёром, а то и победительницей! Как я выгибалась! Как соблазнительно оглаживала себя руками, маскируя всё под помывку! И поглядывала на парня сквозь опущенные ресницы. Воду сделала достаточно тёплой для комфорта, но чтоб пар не застилал видимость — удачно полупрозрачная штора только добавляла зрелищу пикантности. Сквозь капли воды напряжённое мужское тело с вздымающейся от частого дыхания грудной клеткой, пристальный взгляд, закушенная губа выглядели особенно приятно.
Чистая, приятно возбуждённая и довольная, я наконец выключила воду и отдёрнула шторку. Помедлила немного и требовательно позвала.
— Помоги мне, Дик.
Он тут же вскочил, замер, растерянно глянув вниз, на слегка покачивающийся член, прерывисто вздохнул. Да, как со стороны, для неискушённого обывателя, вид донельзя глупый и забавный, но мне важно удостовериться в его готовности к будущим отношениям. Вадик передёрнул плечами, насупился, но решительно сделал ещё шаг вперёд, протягивая руку, и поддержал, пока я выбиралась из ванны. И самое интересное: возбуждение ни капли не спало.
Но всё-таки учить его ещё, и учить. В чём-то Дик — нижний-интуит, а в чём-то до элементарных вещей не додумывается. Ладно, для меня элементарных, но сути это не меняет. Вот что ему стоило просто спросить: как именно мне надо помочь? Вдруг я хотела, чтобы он встал на колени перед ванной, изображая лесенку? На самом деле нет конечно, но сам факт. Ничего, зато в ближайшее время наше общение точно не будет скучным и обыденным.
— Полотенце возьми, — всё так же, с расстёгнутыми штанами (тут у него соображения хватило ничего не менять без приказа), парень потянулся вбок, доставая большое пушистое тёмно-синее полотенце, развернул в руках, словно собираясь меня таким образом обнять, и застыл, глядя вопросительно, умоляюще и в то же время чуть требовательно. — Вытри меня. Осторожно, не усердствуй.
Всё равно ведь не догадается спросить. И со взглядом надо поработать. Вот уж требовать сейчас он точно ничего не имеет права. Разве что следить за его благополучием — как физическим, так и психологическим, — соблюдать табу и остановиться после стоп-слова, либо же при явной панике. Немало вообще-то, но всё вполне равноценно и правильно. Ведь я получаю его тело в свою полную власть.
