Я как раз размышляю, не перенести ли нашу очередную встречу пораньше, как в мою дверь звонят. Сердце подпрыгивает к горлу. Я никого не жду. А ворваться ко мне без предупреждения только один человек может. Волна страха ударяет под колени. На ватных ногах дохожу до двери. Вывожу на экран домофона картинку с лестничной площадки… И просто глазам своим не верю — на моем пороге стоит мокрый от дождя Багиров.
Не соображая толком, что делаю, открываю замки. В молчании встречаемся с ним взглядами… Он смотрит на меня с усталостью и чем-то ещё, почти звериным.
— Привет, — сиплю я.
— Привет. Впустишь?
— Конечно.
Я пропускаю Лёшку в квартиру и, страшно волнуясь, закрываю за ним дверь. Мы стоим в прихожей. Наверное, уже чужие, но всё ещё, боже мой, до боли близкие. Лёша молчит. Я тоже. Слова застревают в горле, как кости. Тонкие, острые. Если заговорю — задохнусь.
— Ты дрожишь, — произносит он, наконец. — Боишься меня, что ли?
Не спросив разрешения, Багиров достает из кармана шикарного пиджака сигареты, вытаскивает одну зубами и прикуривает.
— Сабин…
— А? — туплю я.
— Ты меня боишься? Что он с тобой сделал?
— Тебя? — хлопаю глазам. — Нет, ты что?! Это просто дождь холодный. С тебя капает, — с губ срывается хриплый смех. Сейчас принесу полотенце…
Я дергаюсь к ванной, а у самой в висках стучит — он здесь! Зачем? Что это значит?!
— Не надо, — глухо отзывается Багиров. — Я ненадолго. Просто… Нам в самом деле надо поговорить.
Ну, раз он так на этом настаивает… Киваю. От его присутствия подкашиваются ноги. Он рядом, и все, что я столько дней пыталась собрать по кусочкам, сжимается — край к краю. Там, наверное, будут шрамы.
— Саби…
Его голос — хриплый, срывающийся. Я сжимаю пальцы в кулак. И выпаливаю, наверное, совсем не то, что он ожидал услышать.
— Я бы никогда тебе не изменила! По доброй воле… ник-когда.
— Знаю.
— Д-да? — округляю глаза и, чтобы не всхлипнуть, затыкаю рот кулаком.
— Теперь да, — Багиров кивает, как дракон, выпуская носом дым, от которого у меня начинают слезиться глаза.
— И? — облизываю губы. — Что это означает? Зачем ты здесь?
Я так хочу знать ответ на свой вопрос! Я так боюсь его услышать…
Сердце колотится, отдавая гулом в ушах. Звуки наших голосов то приближаются, то отдаляются. Будто мы разговариваем, лежа на волнах.
— Говорю же, мне удалось выяснить об участии в этом всем Светки…
В голове взвивается миллион вопросов. Например, как ему это удалось, и что это для нас меняет. Ведь оно меняет, правда?! Если он здесь…
Слизываю слезы с губ.
— Как он… Что… — Лёша начинает говорить, и замолкает. Начинает, и замолкает… Будто ему это невыносимо. Сигарета истлевает в его красивых пальцах. Подаю ему пепельницу.
— Насколько ужасно это было? — наконец, цедит он.
— Ну-у-у… Как видишь. Я жива и почти невредима.
— Тебе нужно было меня послушаться. Я просил ничего не предпринимать до моего освобождения, — заводится Багиров. Я киваю на каждое его слово бестолковым болванчиком. Сейчас-то понятно, что от меня требовалось просто ему поверить… Тогда это было, мягко скажем, неочевидно.
— Я дура. Знаю. Но я так за тебя боялась. Если бы ты только знал, как я боялась… Какой виноватой себя чувствовала из-за того, что втянула тебя в эту историю.
— Казанцева умеет сыграть на чувствах, — Багиров презрительно сплевывает на пол. И задрав голову к потолку, с отчаянием трет лицо ладонями.
С жадностью наблюдаю за каждым его жестом. Во мне столько всего — любви, боли, страха, надежды. Ведь если он пришел…
— Ты простил меня? — выпаливаю.
Леша отвлекается от разглядывания потолка. На секунду ловит мой взгляд, и тут же глаза отводит. «То есть, нет, да?» — внутри меня взвивается истерика. Такое ведь не прощают, наверное? Что бы меня ни побудило на этот шаг, какие бы ему ни нашлись оправдания. Мужчины этого не прощают.
— Это я должен просить у тебя прощения. Надо было… Не знаю. Дать тебе какие-то гарантии.
— Ну, какие гарантии, боже?! Я ни в чем тебя не виню, — запальчиво убеждаю Лёшку.
— Ничего, моих «виню» на двоих хватит, — хмыкает Багиров.
— Это плохое чувство. От него нужно избавляться.
— И я даже знаю как. Вот угондошу этого мудака — и сразу полегчает.
Мои глаза округляются. Дикий страх подступает к горлу.
— Нет! Даже думать о том не смей, слышишь?! Это ничего не изменит! Не сотрет из памяти.
— Вот именно! — рявкает Багиров.
С отчаянием вглядываюсь в его глаза. И вдруг понимаю…
— Это действительно ничего не меняет, — шепчу я в отчаянии. — Для тебя… Я права? Ты никогда не сможешь забыть…
— Я не знаю, — Лёша отводит взгляд. Грязно выматерившись, лупит кулаком в стенку, а я… Ну, что я? До того, как он пришел, я даже не мечтала, что мы когда-нибудь встретимся. А тут… Вот он. В двух шагах. Взорванный, злой, неравнодушный. Любимый до боли в груди.
— Ну, — сглатываю, — может, тогда просто не будем спешить?
Даже если это тупая подмена — мне все равно. Даже если обман. Я просто не могу поставить точку в этих отношениях сию минуту. Теперь, когда он каким-то чудом узнал, как все обстояло на самом деле, и у нас появился призрачный шанс.