Лёшка закатывает глаза. Он думает, я шучу. Но думает он так ровно до того момента, как хозяйка приюта не узнает о его планах касательно бигля. К концу их разговора спесь Багирова сходит на нет. Я подхихикиваю, глядя на его вытянувшуюся физиономию.
— Думаю, ребенка я теперь усыновлю без проблем.
— А что, есть и такие планы?! — тычу его под ребра. Лёшка хмыкает. Будто так и надо, обхватывает меня за плечи и прижимает к своему боку. И все хорошо вроде бы. Но ровно до тех пор, как в его глазах не появляется настороженность вперемешку с неловкостью.
— Ничего, что я так… кхм… тебя схватил?
— Ты не вызываешь во мне неприятия, если ты об этом, — отвожу взгляд. И понимаю ведь, что эта тема неизбежно будет к нам возвращаться, просто сегодня я совсем к этому не готова.
— А в целом? Кхм… Кхм…
— На первый взгляд все хорошо, Леш, а глубже я не копала, — дую на озябшие руки, не выдержав его пытливого взгляда. Щеки розовеют от щекотливости темы, да… Удивительно, что я не разучилась краснеть после того, что со мной сделал Тегляев.
— Ясно.
— Ты потом куда? — меняю тему. Заставляю себя смириться со скорым расставанием, чтобы заранее не расстраиваться.
— В зоомагазин, наверное. Нина мне целый список выкатила…
— Ты все сразу не покупай. Вдруг у вас не сложится, зачем деньги тратить? Она всегда по максимуму нагружает. Но это скорее проверка для потенциальных хозяев. Так проще всего понять, насколько они готовы вкладываться в собаку.
— Ясно. Тогда, может, поедем вместе?
— Вместе? — опять туплю я.
— Ну, да. Подскажешь, что нужно взять на первое время. Судя по твоим сторис, ты в этом деле опытная.
— Скажешь тоже, — бормочу я, еще сильнее розовея от мысли, что он реально… в самом деле следит за моей жизнью. Судорожно припоминаю, что я там постила. Впрочем, в этом нет никакого смысла, ведь я каждую свою публикацию делала с расчетом, что когда-нибудь, пусть даже случайно, та попадается ему на глаза. Все у меня в порядке с контентом.
Сердце колотится…
— Так что скажешь?
— Мне сначала Аню нужно будет закинуть домой. Ничего?
— Куда-то спешишь? — интересуется отец, с намеком косясь на часы у меня на запястье.
— Пряника надо выгулять.
— И зачем тебе этот геморрой?
Усмехаюсь, потому что еще недавно и сам думал точно так же. А теперь… Блин, это такой кайф! И не только потому, что в комплекте с биглем идет и Саби… Хотя, боже, кому я вру?
Усмехаюсь, да, и лишь потом понимаю, что в словах отца есть некий подтекст, который я, расслабившись, не считал сразу. Несколько настороженно ловлю его взгляд. Отец на это пожимает плечами:
— Не понимаю, что ты в ней нашёл, — говорит он и, сделав паузу, с намеком пробрасывает: — После всего.
Я сглатываю. Челюсти сами собой сжимаются. Отец не называет имени Саби, но и так понятно, кого он имеет в виду. Даже в том, как он о ней говорит, сквозит осуждение. Если бы не это, я бы мог, наверное, объяснить, что между нами нет ничего такого, и не факт, что будет. Вместо этого же я рычу:
— Прекрати!
Отец брезгливо морщится:
— Просто не хочу, чтобы ты снова куда-то вляпался из-за этой девицы.
— Ты ни черта о ней не знаешь!
— Я знаю, что такая… — отец проглатывает ругательство, — тебе точно не пара.
— Не тебе это решать, — цежу я.
— А если мы с матерью не примем эту связь?! Ты от нас опять отвернешься, что ли?
На самом деле вопрос выеденного яйца не стоит. Потому что не те у нас отношения! Это и отношениями-то не назвать. Мы как два зверя кружим, принюхиваемся друг к другу. Иногда сближаемся, иногда шарахаемся в разные стороны. Это не приторно-сладкий роман, где всё ясно с первой главы. Я вообще не знаю, куда нас заведет происходящее. В одном я уверен точно: мне не нужно ничьё одобрение, если я сам что-то решу.
— Хочешь проверить? — вздергиваю бровь. Отец долго смотрит на меня. Словно сверяет с каким-то своим внутренним компасом. А потом устало откидывается в кресле, кряхтя, как старик.
— Какой ты резкий… — морщится. Мне становится смешно. И даже немного жаль. Ясно же, что отец не в восторге от моей дерзости. Но он проглатывает ее, боясь, что наши отношения опять разладятся. На самом деле это чертовски трогательно.
— Пап, все будет хорошо, — усмехаюсь. — Я уже взрослый мальчик, и поверь, все мои решения, какими бы они не были, в достаточной мере взвешены. Привет маме, — добавляю перед тем, как выйти за дверь. В голове пародия на самого себя — взвешены… Бля. В достаточной мере, мать его!
А ведь, может, от этого все мои проблемы! Может, надо было тупо в омут с головой сигануть! Но я не поддаюсь этому искушению. Мне действительно слишком много лет, чтобы идти на поводу у эмоций. Я не хочу однажды поймать себя на мысли, что так и не отпустил ту ситуацию. Я боюсь даже представить, что когда-то в запале однажды ее этим упрекну. Потому что потом дороги назад не будет.
Я должен быть на сто процентов уверен. Не в ней. В себе.
И да, я продолжаю взвешивать день за днем собственные силы… И чем больше времени проходит, тем сильнее мой страх переоценить их.