Кругом по-прежнему было безлюдно; по всей вероятности, их никто не видел.
Теперь можно было передохнуть.
— Где наши? — осведомился Морган.
— В пещере, — отвечал Монбар.
— Почему же мы не идем в пещеру?
— Потому что вот под этим буком мы должны встретиться с одним из наших друзей, он скажет, можно ли идти дальше.
— Кто же это?
— Д’Асса́.
От дерева отделилась тень человека.
— Вот и я! — раздался голос.
— А! Это ты! — воскликнули путники.
— Что нового? — осведомился Монбар.
— Пока ничего. Вас ждут, чтобы совместно принять важное решение.
— Ну, так идемте скорей!
Трое молодых людей двинулись дальше. Через несколько минут Монбар снова остановился.
— Арман! — позвал он вполголоса.
Послышался шелест сухих листьев, и еще одна тень выступила из сумрака чащи и приблизилась к трем друзьям.
— Ничего нового? — задал вопрос Морган.
— Как же, есть: посланец Кадудаля.
— Тот, что приходил прошлый раз?
— Он самый.
— Где же он?
— С братьями, в пещере.
— Идем!
Монбар шагал впереди. Дорожка стала такой узкой, что молодым людям пришлось идти гуськом.
На протяжении пятисот шагов тропка поднималась по довольно пологому склону, петляя среди деревьев.
Добравшись до прогалины, Монбар трижды крикнул, подражая сове; этим же самым сигналом он недавно возвестил о себе Моргану.
В ответ послышалось уханье филина и с вершины развесистого дуба по стволу соскользнул вниз человек: то был часовой, оберегавший вход в пещеру.
Пещера находилась в каких-нибудь десяти шагах от дуба. Со всех сторон ее обступили густые деревья, и заметить вход можно было, разве что стоя рядом с ним.
Дозорный о чем-то пошептался с Монбаром, который, взяв на себя командование, казалось, не хотел прерывать размышлений Моргана. Как видно, срок дежурства еще не истек; часовой вскарабкался на дуб и через миг скрылся из виду, как бы слившись с темной раскидистой вершиной дерева. Напрасно путники старались разглядеть часового в его воздушном убежище.
По мере приближения ко входу в пещеру лощинка все суживалась.
Монбар первым вошел в пещеру и сразу же вынул из условного места огниво, кремень, трут, лучинки и факел.
Блеснула искра, вспыхнул трут, загорелась лучинка, разливая бледный голубоватый свет, и тут же запылал, потрескивая, факел; запахло смолой.
Перед ними обозначились три или четыре прохода; Монбар без колебания направился по одному из них.
Извилистый ход уходил в землю; могло показаться, что молодые люди повторяют под землей пройденный ими наверху путь, но теперь уже в обратном направлении.
Очевидно было, что они следуют по изгибам одной из штолен древней каменоломни. Вероятно, из камня, добытого оттуда, девятнадцать столетий тому назад были построены три римских города, со временем превратившиеся в селения, а также укрепленный лагерь Цезаря, расположенный на горе над ними.
Местами подземная тропа была пересечена широким рвом, через него приходилось перебираться по доске, которую можно было столкнуть ногой в глубь рва.
Кое-где виднелись брустверы, укрывшись за которыми обитатели пещеры могли отстреливаться в полной безопасности.
Наконец шагах в пятистах от входа вставала последняя преграда — вал вышиной в человеческий рост. Только перебравшись через него, можно было проникнуть в круглый подземный зал, где лежало или сидело человек десять, из которых одни читали, а другие играли в карты.
Ни один из этих людей даже не шевельнулся, услышав шаги новоприбывших или заметив отблески факела на каменной стене, так они надеялись на охрану, уверенные, что лишь друзья могут добраться до них.
Весьма живописную картину представлял собой этот подземный лагерь, где горело множество свечей (Соратники Иегу, как подлинные аристократы, не признавали никакого другого освещения). Отражая огни свечей, сверкали всевозможные трофеи, в большинстве двуствольные ружья и пистолеты; по стенам были развешаны рапиры и фехтовальные маски, кое-где виднелись музыкальные инструменты; два зеркала в позолоченных рамах свидетельствовали, что странные обитатели этого подземного жилища заботились и о своем туалете.
Все они казались безмятежно-спокойными, как будто не знали или не придавали никакого значения новости, которая вырвала Моргана из объятий Амели.
Между тем, когда трое молодых людей приблизились к ним, послышались возгласы: «Предводитель! Предводитель!» — и все как один поднялись и приветствовали Мортана не с рабской покорностью солдат, встречающих своего командира, а с теплой почтительностью, какую питают умные и сильные люди к тому, кто сильнее и умнее их.
Морган приветливо кивнул, выпрямился и, опередив Монбара, встал среди окружавших его соратников.
— Ну что, друзья, — спросил он, — кажется, у нас новости?
— Да, предводитель, — раздался голос, — говорят, что полиция первого консула удостоила нас своим вниманием.
— Где же гонец? — продолжал Морган.
— Я здесь! — отозвался молодой человек в форме правительственного курьера, весь в пыли и в забрызганных грязью сапогах.
— Что, у вас депеши?
— Нет, устное донесение.
— Откуда?
— Из личного кабинета министра.
— Значит, новости, достойные доверия?
— Ручаюсь. Это вполне официальные сведения.
