— Кто из вас, господа, здесь главный? Мне надобно передать ему письмо моего генерала.
Морган выступил вперед:
— Это я, — сказал он.
— А как ваше имя?
— У меня их два.
— Ваша боевая кличка?
— Морган.
— Да, это о вас говорил мне генерал. Вдобавок я признал вас: в тот вечер, как я заявился к монахам, вы мне вручили мешок, где было шестьдесят тысяч франков. Так у меня к вам письмо.
— Давай!
Крестьянин снял шапку, оторвал подкладку и извлек из-под нее листок бумаги, на котором, казалось, ничего не было написано. Отдав честь по-военному, он протянул листок Моргану.
Тот повертел его в руках и, не обнаружив на нем ни строчки, потребовал:
— Свечу!
Принесли свечу. Морган подержал листок над огнем.
Мало-помалу на бумаге под воздействием тепла начали проступать буквы, и можно было разобрать почерк Кадудаля.
Эта хитрость была знакома молодым людям, только бретонец с удивлением воззрился на листок.
Возможно, наивный крестьянин вообразил, что тут не обошлось без колдовства, но раз уж дьявол стал помогать роялистам, шуан был не прочь вступить в сделку и с самим дьяволом.
— Господа, — спросил Морган, — хотите узнать, что пишет нам генерал?
Все кивнули головой.
Предводитель прочитал:
Когда Морган дочитал письмо до конца, поднялся гул восторженных восклицаний.
— Вы слышали, господа? — спросил он.
— Да! Да! Да! — раздалось со всех сторон.
— Прежде всего: какую сумму можем мы передать Золотой Ветви?
— Тринадцать тысяч франков с Силанского озера, двадцать две тысячи — с Кароньер, четырнадцать тысяч с Мексимьё, всего сорок девять тысяч, — отвечал один из братьев.
— Слышите, мой друг? — обратился к Золотой Ветви Морган. — Это сущая безделица, вдвое меньше, чем прошлый раз, но вы знаете пословицу: «Самая красивая на свете девушка не может дать больше того, что у нее есть».
— Уж генералу-то ведомо, чего вам стоило раздобыть эти деньги, и он сказал: «Сколько бы они ни прислали, я все приму с благодарностью».
