– Отправила к цветку, – тихо сообщила Бетрисса, недоумевая, отчего судьба взбалмошного графа так волнует вожака ардагских оборотней, и на всякий случай пояснила: – Он теперь может лечить. Сейчас у него энергии больше, он от оборотней берет. А магов не жалует, вы для него слишком горячие.
– Я это знаю, – помолчав, буркнул дракон, оглянулся и смерил кадетку пристальным взглядом: – А вот тебе откуда такие подробности известны?
– Тэри приходила забрать Мишеле, – рассудив, что вряд ли откроет магистру особую тайну, пояснила герцогиня Лаверно, – она и рассказала. Цветок хранит память всех прошлых поколений, народов и рас, но никогда не вмешивается в чужие судьбы, если его не попросят.
– А за Мишеле пришлось просить?
– Да. Мне не хотелось, чтобы он в таком виде попался на глаза Октябрине, – честно призналась Бет. – И хотя я помню графа еще мальчишкой-пажом, но Окти мне как сестра, и я боюсь, как бы она не приняла жалость к нему за любовь.
Больше дракон ни о чем не расспрашивал, молчали и пассажиры его странной повозки, думая каждый о своем.
Заброшенная выработка, откуда несколько часов назад Бет и тихоня начинали свой путь, встретила их тишиной и наглухо закрытым входом. Только тускло, как условный знак, светился на стене кустик мха с так хорошо знакомыми кадеткам белыми цветочками.
– Ну и куда дальше? – оглянулся на спутниц Иридос, остановив под этим кустиком свой транспорт.
– Мы откроем, – высунулся из куста серьезный лик древня, – но этот щит не впустим. Он слишком горячий.
– А у меня тут спящие оборотни, – испытующе глянул на него Иридос.
– Мы знаем, – спокойно объявил древень. – Цветок жизни все слышал.
– Следили?
– Нельзя отпустить в опасное место существо, которое тебе поверило, не защитив его от гибели, – просто пояснил призрачный малыш; в его словах слышалась невероятная убежденность в своей правоте и мудрость высшего разума, но не было ни грана высокомерия или упрека.
– И как бы вы их спасали? – заинтересовался магистр, снял пропитанный магией воздушный кокон и тщательно собрал всю энергию.
Сколько сумел, тотчас сообразив по уплотнившемуся тельцу древня, что осталось еще вполне достаточно для привыкших к более слабым источникам существ.
– Цветок не рассказывает о том, чего не делал, – спокойно пояснил древень и исчез.
Вместе с ним растаял кусок скалы и появился проход, тонущий в пышных волнах необычного мха. Зеленые языки выметнулись навстречу прибывшим, вмиг подхватили и спящих оборотней, и женщин, и даже Деда. Не прикоснулись только к Иридосу.
– Входи, – буднично позвал его выглянувший из цветущей шапки древень, – тебя мы не унесем.
– Догадываюсь, – нимало не обиделся дракон, прошел по проходу в пещерку, остановился, разглядывая исчезающих в зеленом мареве спящих оборотней, и вдруг тихо, но строго предупредил: – Его не трогайте.
– У нас с ним договор, – упрямо возразил древень, и Бет догадалась, о ком разговор. – Цветок всегда сам его лечит, когда маг приносит в Элайн.
– А в этот раз я заберу на плато. – Иридос оглянулся на кадетку, торопливо черкавшую что-то на маленьком листке, и попросил: – Не пиши, что он пострадал.
– Не учи старших, – фыркнула Бет, уже принявшая свободное обращение магов плато и не считавшая его величайшим оскорблением. – Но долго там его не держи. Она ведь волнуется.
– Сначала мне нужно найти отсюда выход…
Не успел дракон договорить, как перед ним повисло облачко зеленого тумана и начало темнеть, прорастая светлыми корнями. Иногда они упирались в такие же светлые горошины, смутно похожие на ягодки спаржи, иногда в синие прожилки, а с одной стороны отливали рыжим.
– Невероятно… – ошеломленно бормотал магистр, вглядываясь в эту странную, но, по-видимому, вполне понятную ему картину, – никогда бы не поверил… Вот это тот вход, через который мы вошли, а где же мы сейчас?
Бетрисса рассмотрела крохотного светлячка, вспыхнувшего в одной из горошин, и червячка, стремительно поползшего по корню к краю облака.
– Там выход в заснеженное ущелье, он может быть завален льдом, – серьезно сообщил древень и исчез во мху.
– Это мне не страшно, главное, близко, – уважительно кивнул вслед ему дракон и обернулся к женщинам: – Я не прощаюсь, думаю, сегодня увидимся.
Бетрисса завороженно следила, как магистр окутался рыжим дымком, создавая повозку, смутно похожую на повисшую невысоко над полом лодочку, на дне которой он и сидел. Потом вожак дома ди Тинерд бережно уложил себе за спину нечто невидимое, и его бесколесный экипаж немедленно скользнул в сторону, под торопливо расступившиеся плети мха.
– Дашь прочесть? – проводив его взором, пристально глянула на герцогиню Лаверно тихоня.
– Вот. – Заводить от Фаньи какие-то секреты Бетрисса не собиралась.
– Тогда и я так напишу, – кивнула телохранительница и потянулась за листком.
– Цветок спрашивает, куда вы пойдете, – внезапно вылез из мха древень и уставился на Бет, словно не замечая ни Фанью, ни Деда.
– А в моем приюте еще кто-нибудь остался?
– Да, сидят те оборотни, которые ходили за вожаком.
– Тогда мы сначала немного отдохнем здесь, – опередила кадетку Фанья.
