– Ну да. Провел ладонью по лицу, слизнул с пальца гущу и вдруг тоскливо так заявил, что давно мечтал о хорошем кофе. Даже во сне видел. Зантария немедленно выдала мне укоризненный взгляд и пригласила его на кофе. Ну а там уж он очаровывал ее без помех, трактир выкупили на весь день и выставили всех посетителей. На первом этаже обслуживали охрану, наверху, в просторной мансарде, где жил сам трактирщик, обедали мы.
– Тут можешь пропустить, – понимающе фыркнула Бет. – Скажи только, как они расстались.
– Лучше помолчи, – предупредил тихоню хмурый, как грозовая туча, оборотень, – и так хорошо потопталась сапогами.
– Она не со зла, поверь мне, – с сочувствием глянула на него Бетрисса. – Никто во всей Эркаде не сделал для тебя больше добра, чем Фанья, и ты когда-нибудь это поймешь. А сейчас нужно спешить, к вечеру мы должны быть в замке.
– Путаешь ты все, как кикимора, – недоверчиво хмыкнул Дед и протянул руку: – Дай кусок хлеба.
– Держи, – послушно всучила ему корзинку кадетка, точно зная: скоро Сенаргу будет не до еды.
– Как расставались, я не видела, – горько вздохнула Олифания, с полминуты понаблюдав, как Дед с преувеличенным интересом копается в корзинке. – Он ушел на рассвете через пару декад после ритуала. А через несколько часов я почти насильно увезла ее из замка Шаграйн, там Занте все напоминало о муже, и она рыдала не переставая. Пришлось поить успокаивающим, но недолго. Еще через декаду мы добрались до одной знахарки, и та подтвердила мои опасения. Не буду рассказывать, сколько мы спорили, но в конце концов сошлись в одном – прятаться ей нельзя ни в коем случае. Если бы королю доложили, – а ему обязательно преподносили в самых мрачных красках все, как теперь точно известно, неугодное той ведьме, – то его величество по молодости и горячности непременно наломал бы дров. Вмиг лишил бы невесту и титула и имений, а ей с тех пор необходимо было думать не только о себе.
Дед только едко посопел, но смолчал, и Бет была ему за это благодарна. Не хотелось спорить с оборотнем, которого судьба наказала так сурово и незаслуженно, отобрав все самое ценное, что только может быть у человека в жизни.
– С того дня мы мчались в монастырь, никуда не сворачивая и почти не останавливаясь, спеша как можно скорее оказаться под защитой его стен, – усмехнулась Фанья. – И едва войдя в приготовленные ей комнатушки, Занта поспешила сделать настоятельнице весомое подношение и намекнула на желание и впредь оставаться такой же щедрой. Если та сохранит в тайне некоторые секреты новенькой воспитанницы, разумеется. Настоятельница оказалась мудрой и понимающей и устроила королевскую невесту в самой дальней башне, отгороженной надежной стеной от всех прочих молелен, столовых и келий и имевшей отдельный садик и калитку на волю. И тщательно следила за сохранностью тайны… никто из простых монахинь и послушниц за последующие полгода так и не заметил интересного положения Зантарии.
– Потому что ты была рядом, – усмехнулась Бет, радуясь за королеву, не проехавшую равнодушно мимо чужой беды в черную для Фаньи минуту.
– Ты намекаешь… – оборотень отставил корзину и стиснул руки в кулаки, – что она ждала ребенка?
– Не намекаю, а прямо говорю, – вздохнула Олифания, стараясь не смотреть, как дрожат пальцы мужчины, которого она когда-то считала виновным во всех бедах своей спасительницы и подопечной, и ровно продолжила: – Вскоре Занта выкупила моего отца, и он взялся за устройство тех дел, какие мы не могли провернуть из монастыря. Через пару лун он привез свою подругу, которую старая графиня Шаграйн официально признала украденной в детстве дочерью, и вскоре заключил с ней святой союз. Сам он титула не получил, но ребенок, которого якобы родила графиня, стал графом.
– Сколько он прожил? – Голос оборотня хрипел, как пред смертью.
– Скоро тридцать будет, – мягко пояснила Бетрисса, хотя и начинала сердиться на него за недоверчивость и непонятливость. – Радо, командир отряда черных волков, слышал о таком?
– Или Дирард Шаграйн, тайный советник ее величества, – добила ошеломленного Сенарга тихоня.
– А еще разбойник и белый зверь, – неожиданно для себя самой горько всхлипнула старшина. – И это он сегодня спасал вас вместе с Иридосом.
– Лжете вы все… – безжизненно пробормотал оборотень, и Фанья метнулась к нему белкой, выхватила из корзинки кружку и принялась капать какое-то зелье.
– Выпей… да пей же! Зачем мне тебя травить, если я тысячу раз покаялась, что не остановила тогда… не придумала другой выход!
– Его не было, – горько усмехнулся Дед, одним махом проглотив ее снадобье, и вдруг глянул на кадетку неожиданно пожелтевшими, молодыми глазами: – Почему ты не сказала мне этого, Бетрисса, пока он еще не ушел?
– Кто, Иридос? Так у него энергии мало, на тебя бы не хватило. Но Рад с ним в безопасности, дракон друзей не бросает. Да и, кроме того, за ними присматривают древни.
– А спросить их можешь? – с надеждой спросил оборотень и смолк, глотая вставший в горле комок.
– Древень, – мягко позвала Бетрисса, – магистр Иридос с герцогом Шаграйном добрались до выхода?
