Белла натянула на волосы повязку с бантом, хихикнула перед зеркалом и выглянула из-за угла коридора. Улей разливала вино по бокалам. И так ей показалось уютно с этой случайной знакомой, что душа согрелась за последние недели жизни в ледяном коконе. Белла сама не понимала, почему не позвонила ей раньше: ведь все знакомые и друзья осточертели до смерти, а тот, с кем она хотела провести свой день рождения, оказался предателем, рассекшим ее на части, как самурайский меч.
«Почему я не разглядела, какой он? Я всегда буду западать на красивых, но моральных уродов? А казался таким сильным, принципиальным…»
— Спасибо тебе, по-моему, это будет первый день рождения, о котором мне будет хотеться вспоминать, — искренне произнесла она.
Ульяна оглянулась на гостью, скрывшуюся в ванной, и обняла себя за плечи. Сейчас она была уверена, что провести вечер в обществе неожиданно объявившейся девчонки, явно нуждающейся в поддержке, — лучшее, что можно сделать для себя в этот «чертов Валентинов день»: все-таки было одиноко, Маша с Денисом далеко, других друзей еще не завела, и образ Барховского все время мелькал на заднем фоне.
Девичник начался под «Красавица и Чудовище», а на «Шрек 2» доставили пиццу-ассорти. Под вкусное вино было съедено почти все. Белла и Ульяна объелись до коликов в животе.
— Ой, я же забыла… — допивая бокал вина, поднялась Ульяна. — Я же хотела вернуть тебе кулон… И куда я его дела? Вчера ведь только видела…
— Да оставь себе! У меня таких безделушек миллион. Все дарят на праздники, а с чего взяли, что мне нравятся драгоценности, не понятно.
— А тебе не нравятся? — оглянулась Ульяна и, не удержав равновесия, села мимо дивана на пол. — Ой!..
— Осторожно! — засмеялась Белла и сама соскользнула с кресла, чтобы поймать Ульяну.
Они схватились за руки, обе упали на попы перед столом и расхохотались.
— Нет, не нравятся. Я люблю совсем другое… Вся эта гламурщина не для меня…
— Я тоже не люблю все эти сокровища, — солидарно поморщилась Ульяна.
— Кажется, я скоро лопну, — откинувшись на сидение дивана спиной и вытянув ноги под стол, вздохнула Белла. — Но вот съела бы еще твоих безумно вкусных крылышек!
Кто-то снова позвонил ей, но она, не глядя, сбросила звонок, а потом и вовсе отключила телефон.
— Не тот ли это предатель? — догадалась Ульяна.
Белла яростно сжала губы и напряженно покачала головой.
— У меня сегодня девичник! Пусть весь мир подождет!
Ульяна не стала задавать лишних вопросов, чтобы не быть навязчивой и не портить настроение гостье, и разлила новую порцию вина.
— А ты готовить умеешь?
— Как же! — вскинула глаза к потолку Белла. — Умею. Папа сказал, что женщина должна уметь выживать и без денег. А если готовить не умеешь, то не приготовишь кашу из топора.
Ульяна звонко засмеялась.
— Сам-то готовить умеет?
— Он много чего умеет, такое ощущение, что уже десять жизней прожил, но тот еще засранец, — выругалась девушка.
— Я вообще-то не одобряю таких высказываний о родителях, но, думаю, что кое-кто из них действительно засранцы, — улыбнулась Ульяна.
— Да нет, я так… с горяча, — махнула рукой Белла. — Вообще, отец ничего, молодец. Даже образование дал выбрать самой, но с условием, что параллельно окончу и экономическое. С математикой у меня хорошо… Но жестко достает моралью, будто сам в моем возрасте не был.
— Практически все взрослые достают, когда нам семнадцать, — Ульяна склонила голову к плечу девушки и исправилась — Восемнадцать! Сюда не ходи, туда не ходи, на мальчиков не смотри…
— И чтобы дома была в восемь! — сделала страшные глаза Белла. — Сам домосед и меня пытается запереть…
— А мама что говорит? — засмеялась Ульяна.
— Понятия не имею, — посерьезнела та и скрестила руки на груди.
По ее сжатым губам и позе Ульяна поняла, что эту грань переходить не стоит, и с задором сменила тему:
— Значит, ты прошла школу молодого бойца? Готовить умеешь, а что еще?
— Стрелять, водить, ездить на лошади, навыки самообороны, генералить — просто в совершенстве, даже чинить табуретки, — хихикнула Белла, а потом покачала головой и, запихивая в рот широкий кусок пиццы, добавила — Выпечка не поддается, у-ку, никак…
— Ну, этому я тебя запросто могу научить, — гордо вытянулась Ульяна.
— А еще вышивка! Терпеть не могу!
Ульяна округлила глаза и, сдерживая смех, закашлялась: «Кто сейчас учит подростков вышиванию?»
— Ах ты мой Бельчонок, — по-дружески обняла она девушку. — Полный набор пыток…
— У-ку, пыточная камера тоже имеется…
Ульяна замерла, боясь предположить, что несет за собой это высказывание.
— Нет, нет, — завозилась в объятиях Белла, — меня не бьют. Я так в шутку называю кабинет отца. У меня регулярный штрафной там отсиживать и выслушивать очередные премудрости жизни. А потом еще бабуля, и все учат меня жизни, будто не знают, что понять ее можно только на своих ошибках. Но я и не дура — не совершаю очевидных косяков…
Столько обиды слышалось в голосе девушки. Ульяна снова обняла ее. Сначала чувствовала небольшое сопротивление, но потом Белла уткнула нос ей в ключицу и прижалась сама.
