Ульяна почувствовала, как этому несчастному ребенку не хватает тепла и внимания, как и ей самой когда-то в этом возрасте. И, скорее всего, та открывается так не каждому, а что еще печальнее, возможно, никому. И все равно Белла многое недоговаривала: привыкла не доверять и все носить в себе. Но если рядом будет кто-то, кто не требует от нее ничего, возможно, — это лучшая поддержка.
— Бельчонок, давай дружить? — прошептала Ульяна в макушку девчонки.
— Мне нравится, как ты меня называешь. Я с удовольствием, — закивала та и отстранилась, снова прячась в раковину. — С тобой просто…
Ульяна задумчиво улыбнулась и поцеловала девушку в лоб.
После бутылки вина «вредностей» им показалось мало, они вышли в супермаркет за мороженым и еще по дороге объелись до икоты. Но никогда ни Белла, ни Ульяна не проводили день так весело с практически незнакомым человеком. Случайные пассажиры становились друзьями. Обе чувствовали какую-то духовную близость, что могут доверять друг другу. А может, это были всего лишь вино и одиночество обеих в этот славный Валентинов день, когда на улице даже незнакомые люди улыбались друг другу.
Утро нового понедельника оказалось трудным. Ульяна поклялась себе, что больше не будет так пить и наедаться на ночь: голова гудела, внутренности молили не сотрясать их при малейшем движении. Она опоздала на привычное время в метро, но все же прибыла к офису без пяти минут восемь.
Запыхавшись от быстрого шага, раскрасневшаяся Ульяна прошла турникет и чуть не споткнулась на ровном месте, заметив в толпе у лифтов немаленького Барховского. Она не ожидала, что увидит его так скоро, и слегка растерялась. Голова тут же прошла, а в области солнечного сплетения запульсировало от волнения.
Замедлив шаг, чтобы мужчина уехал на одном из лифтов, Ульяна стала неспешно снимать шарф и расстегивать куртку, чтобы немного остыть.
— Привет, Уля! — звонко произнесла за спиной Антонина.
«У-у, Марфа Ивановна!»— мысленно проворчала Ульяна и оглянулась.
— Привет, — беззвучно проговорила она одними губами.
Но Велина взяла Исаеву под руку и повела к лифту прямо к Барховскому, а потом бодро произнесла:
— Всем доброго утра!
Барховский снисходительно покосился на них и коротко кивнул. Он был в том же пальто, что и в пятницу. Как всегда, выбрит и безупречен. И от него пахло тем же парфюмом, от которого теперь Ульяну потряхивало.
Она не могла определиться, как вести себя с ним. Барховский был ей не интересен, очевидно, как и она ему. Вряд ли он вспомнит о ней через неделю. Для таких самцов одноразовый секс — в порядке вещей. Конечно же Ульяна не собиралась с ним кокетничать или любезничать, но и избегать тоже: «Зачем себя так унижать? Хватит и дежурной вежливости, и вскоре все забудется, как большое недоразумение. Винить некого: оба хотели секса, и сделали это».
Открылись двери сразу двух лифтов, ближе всего был тот, в который вошел Барховский. Было бы нелепо сворачивать в другой, да еще тянуть за собой Велину. Поэтому Ульяна смело шагнула в кабину и, дежурно поздоровавшись со всеми, встала спиной к Барховскому.
Кирилл посмотрел на макушку Исаевой и слегка удивился тому, что она не пыталась быть с ним милой, не улыбнулась при встрече, даже не проявила обычно вежливого внимания. В мыслях пронесся вечер с ней, а пальцы вспомнили горячую тугую влажность между ее ног. Он вытянулся и мысленно усмехнулся, что до сих пор помнит запах ее волос и кожи.
— Ты сегодня поздновато. Обычно первая в отделе, — непринужденно начала разговор с коллегой Исаева.
— Жуткое похмелье, — шепотом усмехнулась Антонина и покосилась на себя в зеркальные двери лифта. — Как твои выходные?
— Отлично! — машинально ответила Ульяна.
— То есть день влюбленных удался? — с неприличным намеком подмигнула коллега.
— Какой день? — недоуменно оглянулась та. Почему-то от присутствия Барховского за спиной она не могла сосредоточиться.
Кирилл на секунду замер взглядом на отражении Исаевой: «Хм, какое совпадение!»
— Святого Валентина! Ты что, забыла? — усмехнулась Антонина.
«После пятницы память отшибло… Вот уж совпадение!»— мелькнуло в мыслях Ульяны, и она едва не покосилась на отражение Барховского поверх своей головы, но вовремя опомнилась.
— Ну-у… тогда отлично! Генеральная уборка, и, наконец, выспалась. Напекла столько пирогов, что пришлось нести сюда, — приподняла увесистый пакет Ульяна.
— А мне муж с детками такой сюрприз устроили, столько пушистых сердечек наделали своими руками и украсили дом. Я проснулась, а вокруг красота!
Женщины говорили полушепотом, но Кирилл улавливал каждое слово, внутренне усмехаясь, что вот-вот Исаева выдаст, что у нее был горячий вечерок… А ведь тот был действительно горячим… Но та не обмолвилась ни словом.
«Значит, скажет потом, женскую сущность не исправить», — уверенно заключил Кирилл.
