Под утро устроили нечто вроде позднего ужина или раннего завтрака. Вновь завязалась беседа. В ней приняли участие и летчики, вернувшиеся из полета. Толстой слушал, задавал вопросы, так нужные ему для очерка.
Уже светало, когда вернулись в редакцию. Рассказали о поездке. Показали мне то самое донесение штурмана. И помню комментарий к ним Алексея Николаевича
— Всего две странички тетради. Но сколько они сказали о трудах, напряжении сил, нервов, риске и мужестве в одном только как будто обычном полете…
Другие официальные сообщения: «Наша авиация дальнего действия произвела массированные налеты на железнодорожные узлы Гомель, Минск, Орша, Брянск и на склады боеприпасов в этих городах. К моменту налета эти железнодорожные узлы были забиты немецкими эшелонами с войсками, боеприпасами, танками, автомашинами, составами с горючим. В результате бомбежки наблюдались большие пожары и взрывы железнодорожных составов и складов с боеприпасами и горючим». В других сводках сообщалось о налетах на Брест, Днепропетровск, Кременчуг, Ялту. О них мы своих материалов не давали — ни репортажей, ни корреспонденции. Почему? Конечно, важно было громить врага, где бы он ни находился. Но он находился еще в наших городах, где жили наши советские люди. Все ли успели во время бомбежек укрыться в погребах, подвалах? Бомбардировка — не снайперский выстрел точно в цель. Отклонения от цели — иногда меньше, иногда больше — нередко случались даже у самых опытных летчиков. Не исключено, что гибли и наши люди.
В связи с этим не могу не вспомнить приказ Сталина от 17 ноября 1941 года. Хотя он был подписан в самые критические дни битвы за Москву и идея его состояла в том, чтобы создать для немцев «зону пустыни», читать его было страшно. Сталин приказал «разрушать и сжигать все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 километров в глубину переднего края и на 20–30 километров вправо и влево от дорог. Для этого бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, бросить команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы…»
Я как раз был у Жукова, когда ему принесли этот приказ, и видел, как он поверг Георгия Константиновича буквально в шок. Это был один из тех приказов Сталина, которые не выполнялись. Рука не подымалась у наших людей, чтобы совершить такое злодейство, если даже оно было бы во вред немцам!
А с налетами нашей авиации на базы немецкой армии что можно было сделать? Горькая, но неумолимая действительность войны. Как об этом писать?..
Командование одной из дивизий прислало нам с Юго-Западного фронта четыре фотографии, на которых запечатлены злодеяния гитлеровцев. Дивизия освободила совхоз имени Фрунзе на Харьковщине, и там бойцы увидели страшную картину: гору детских трупиков. Подробности трагедии в этом совхозе они узнали из рассказов девочки и одного из рабочих, чудом оставшихся в живых.
Вот они перед нами — фотографии невинных жертв немецких убийц. Больно и страшно смотреть на маленькие тельца, полузасыпанные снегом, голые детские ножки, пробитые пулями. Кто раскинул ручки, кто прижал их к груди. Многие с открытыми глазами, словно смотрят на мир и упрашивают: «За что? Почему?» Глядишь на фото, и сердце рвется на части. Не сон ли это? Мы напечатали эти снимки и к ним несколько строк Ильи Эренбурга:
«Мы знаем тысячи преступлений, совершенных немцами на нашей земле, и полны жаждой мести за муки и горе советских людей. Но каждое новое злодейство, о котором мы узнаем, еще одной жгучей каплей переполняет чашу нашего справедливого гнева. Взгляните на эти снимки: вот с кем воюют солдаты Гитлера, вот чьей кровью забрызганы разбойничьи знамена немецких полков!
Сражаясь за родную землю, за жизнь наших детей, будем помнить маленьких мучеников из совхоза имени Фрунзе.
— Смерть детоубийцам!»
Горька почта, которую мы получаем из частей. Люди рассказывают о том, что узнали, увидели и услышали на освобожденной земле. Приведу выдержки из рассказов очевидцев, напечатанных в газете:
«Политработник Е. Жидких — родом из города Тим. Вот что поведали ему земляки:
— Нет в Тиме ни одной семьи, в которой не было жертв немцев… Зверски расправились они с работником райсобеса Соколовым. Сначала расстреляли его. Когда пришли за Соколовой, у нее был при смерти грудной ребенок. Мать просила, чтобы ей дали побыть с ним хотя бы последние минуты. Но гестаповцы издевательски ответили: «Нечего ждать. Всей семьей будет легче умирать». Соколову, ее мать и грудного ребенка живыми закопали…»
«Майор Забегалов и старший лейтенант Дворецкий освобождали деревню Палкино Холм-Жирковского района на Смоленщине. От местных жителей они услыхали:
— Когда немцы отступали, они собрали 26 наших деревенских, из них 10 детей. Заперли, бедных, в двух домах. Женщин изнасиловали, детей избили, а потом подожгли дома, и все люди погибли».
