В характеристике о подпольной деятельности Сергея, написанной секретарем Полтавского обкома партии, сказано: «Мужественный, опытный воин, пламенный агитатор, Сапиго внес много изменений в деятельность организации. Он разрабатывал планы диверсий, вел антинемецкую пропаганду, устанавливал связи с военнопленными, организовал широкую сеть подпольных групп в селах Абазовка, Шкурупия, Овсия. Изучив людей, Сапиго умело распределял обязанности между членами организации».
Сапиго искал пути расширения деятельности «Непокоренной полтавчанки». Ему удалось поступить на работу в комитет украинского Красного Креста (демагогической организации, созданной оккупантами). Не отсюда ли пошел слух о предательстве Сапиго? Эта работа была находкой для Сергея. В комитете он установил связь с советскими военными, томившимися в немецких лагерях. Подпольщики передавали им продукты и одежду, собранные у населения. А вскоре Сергею удалось организовать побег двух групп военнопленных.
В том же комитете изготавливались различные документы и справки для членов подпольной организации, дававшие возможность свободно передвигаться по городу и окрестным селам. Максим Страшко в присланном мне письме вспоминает:
«Когда мне понадобилась «липовая» справка, мне вручили ее — она удостоверяла, будто я усердно работаю плотником на ремонте церкви Святого Духа. По такого же рода «святым» справкам немало молодежи удалось спасти от угона в Германию».
Работа подпольщиков становилась все более дерзкой. То выходит из строя электростанция — и город на несколько дней погружается в темноту. То ломаются станки на механическом заводе, куда немцы завозили свои покореженные танки. Приобретены первые винтовки и гранаты. Планы у «Непокоренной полтавчанки» широкие.
Оккупационные власти всполошились. Гестаповцы и полицаи рыскали по городу в поисках подпольщиков. Но «Непокоренная полтавчанка» долго была для них и «неуязвимой полтавчанкой». В город прибыла группа «Цеппелин», карательные отряды эсэсовской дивизии «Мертвая голова», на ноги подняли шпионскую школу с таинственным названием «Oрион-00220».
— Однажды, — рассказал мне Терентий Иванович, — Сергея повели на допрос в гестапо. Помню его бледное лицо и твердый голос: «Не плачь, батько, не плачь, говорю тебе. И не горюй, если не вернусь. Знай, за то, что мы сделали, народ нас не забудет».
Выпустили тогда Сергея: не было прямых улик.
Подпольщики почувствовали, что надвигается гроза. Выход был один — уйти в лес, чтобы в новых условиях, новыми методами продолжать борьбу. Со штабной пунктуальностью и тщательностью Сапиго разработал, можно сказать, целую боевую операцию по выходу «Непокоренной полтавчанки» из города. Определен срок — в ночь на 7 мая. Намечены маршруты, явочные квартиры, пароль. Все, казалось, было готово к тому, чтобы начать в эту ночь передислокацию.
Но в те же дни гестаповцам удалось в прифронтовой полосе схватить Валентину Терентьеву, участницу подпольной организации, бывшую медсестру, которая была послана через линию фронта с донесением Сапиго. Мы не знаем, что дословно было в нем, но одно хорошо известно: Сапиго писал, что Полтава живет и борется. Терентьева успела бросить пакет в канаву, но конвой заметил его и подобрал.
6 мая, перед самым выходом «Непокоренной полтавчанки» в лес, арестовали Лялю Убийвовк, Сергея Сапиго, Леонида Пузанова, Бориса Сергу и Валентина Сороку, а позже и Максима Страшко. Очная ставка с Терентьевой. Сергея приволокли в комнату, где за столом сидел гестаповец с резиновой дубинкой. Рядом стояла Валентина. Лицо у нее было в багрово-синих кровоподтеках. Руки иссечены, пальцы изуродованы. В кровавых деснах ни одного зуба.
Нельзя оправдать измену, но можно ее объяснить: физические муки оказались сильнее воли Терентьевой. Она не выдержала пыток и предала организацию. «Да, Сапиго меня посылал, — подтвердила Терентьева, — дал мне пакет».
На очных ставках Сергею стало ясно, что Терентьева не все знает. Тогда он идет на самопожертвование, чтобы спасти товарищей. На первом же допросе он заявляет:
— Я был один…
По пути из тюрьмы в гестапо встречает своих друзей и успевает им шепнуть:
— Ни в чем не признавайтесь. Я взял все на себя.
Максим Страшко рассказал о величии духа, непоколебимой стойкости и самопожертвовании Сергея:
— За время следствия мы дважды виделись с Сергеем. Первая встреча состоялась 15 мая, когда нас обоих привезли на допрос. Случилось так, что охрана зазевалась, и Сергей сказал: «Мне все равно смерть, а тебе надо остаться жить, чтобы людям правду рассказать. Немцы узнали, что давал деньги на радиоприемник. Держись одного: действительно одалживал мне два раза по двести рублей. Как знакомому. А для каких надобностей — ничего не знаешь. И про радиоприемник тебе ничего не известно. Запомни: давал взаймы. И стой на этом твердо. Я все беру на себя». Вот это меня и спасло. На очной ставке 21 мая нас с Сергеем трижды избивали резиновыми шлангами, но мы все выдержали и показывали одинаково.
