– Слушаем, слушаем, – произнес Крис, поднимая стакан джина и улыбаясь. Это был явно не первый его стакан в этот день.
Аннабель села на диван подле Джейка, собственнически положив свободную руку ему на колено. Кейт заняла кресло на другой стороне комнаты, а Крис присел на потрепанный кожаный табурет возле камина. Супруга сразу же его побеспокоила, потребовав:
– Орешки, дорогой!
– О да, моя вина, – пробормотал Крис и встал. Он вернулся к шкафу с напитками, достал большую пачку арахиса и насыпал орехи в крошечную хрустальную вазочку, которую сперва поставил на низкий журнальный столик, заваленный выпусками журнала «Дом и сад». Стол стоял слишком далеко, и Кейт не могла до него дотянуться. Сделала глоток джина и ей стало полегче. Крис налил в стакан слишком много алкоголя.
– Итак, – произнесла Аннабель, откинувшись на спинку дивана и изящно скрестив ноги. Кейт где-то читала, что женщины из высшего общества специально садятся именно так, чтобы на ногах не оставались красные отметины. – Как вы познакомились?
– Я завалился на вечеринку по случаю тридцатилетия Кейт, – с ухмылкой ответил Джейк.
– Боже, – возмутилась мать. – Как грубо!
– Все было хорошо, Аннабель. Он пришел с шампанским, поэтому я позволила ему войти.
Она решила, что максимально часто будет обращаться к ней по имени.
Крис захихикал.
– Разумно, – подметил он.
Аннабель не засмеялась, только спокойно посмотрела на Кейт и слегка скривила рот. Мать молчала. Кейт почувствовала покалывания в области затылка. Отпила еще джин-тоника и решила больше не влезать в их беседы. Чувствовалось, что Аннабель проверяет ее. Молчание длилось до тех пор, пока Джейк не взял вазочку с орехами, а потом подошел к ней и предложил попробовать.
– Отсюда к ним не добраться, – сказал он, и Кейт обрадовалась, что Джейк это заметил.
Обедали на кухне («В столовой нет смысла, если вас всего четверо, верно?» – сказала Аннабель) за длинным сосновым столом, застеленным лавандовой скатертью, которая, как сообщили Кейт, была привезена из очередной поездки в Прованс. Посуда оказалась еще аляпистее, чем та, что была в гостиной. В миске с надписью «ЧАША» лежал нарезанный цельнозерновой багет. Ножи и вилки с бледными ручками из слоновой кости никотиново-желтого цвета.
Аннабель устроила отличное шоу. Она подвязала длинные светло-серые волосы и надела фартук, и только потом взяла дымившуюся тарелку с куриными бедрышками и консервированными лимонами из супермаркета. Блюдо подавалось с картофельным пюре, в нем все еще оставались комочки, но зато с брокколи.
– Красное или белое? – спросил Крис, протягивая бутылки. – Красное оставляет отличное послевкусие. А белое из Сансеры…
– Или розовое. Я знаю, что некоторым нравится розовое, – добавила Аннабель, усмехнувшись.
– Красное, пожалуйста, – выбрала Кейт, а после наблюдала, как все остальные пьют белое.
В разговоре доминировала Аннабель. В перерывах между едой постоянно расспрашивала Джейки: о работе, как дела у какого-то коллеги, каковы его планы на будущее, как обстоят дела с квартирой, купил ли он ту книжную полку, и так далее, и так далее. Кейт поняла, что мать хочет показать, насколько хорошо знает своего сына и как вовлечена во все аспекты его жизни, в которой нет места ни для кого другого.
Джейк ничего не замечал, ни одного скрытого намека. Не видел в упор и непринужденно отвечал на все вопросы, а потом попросил добавку. Аннабель оценила аппетит сына.
– Поешь еще, Кейт? – предложила мать и подтолкнула тарелку с курицей. – Пожалуйста, – жестом пригласила она. – Тебе не помешает немного поесть.
– Я наелась, спасибо, Аннабель. Все было очень вкусно.
Мать выпрямилась, расправила плечи и переставила тарелку на край стола.
– Жаль, что еда осталась. Я дам вам с собой. Джейки, возьмешь?
– М-м-м, да, конечно. Спасибо, мама.
Под столом Кейт сжала кулак и вонзила ногти в свою ладонь.
– Еще винца? – осведомился Крис и начал наливать еще до того, как она согласилась. Кейт моментально поняла, что алкоголь позволит наладить отношения с матерью Джейка. Интересно, насколько быстро Крис пришел к аналогичному выводу?
Кофе пили в гостиной, с заплесневелой коробкой шоколадных конфет, извлеченных откуда-то с задворок шкафа, где хранились подарки, до которых не было дела. Из вежливости Кейт взяла конфетку с пралине, но вовремя заметила белый осадок снаружи – сигнал о том, что срок годности закончился несколько месяцев назад. И проглотила конфетку в два укуса, чтобы не почувствовать вкус.
Аннабель продолжала атаковать вопросами, а Крис уже перешел от вина к виски, поэтому просто кивал, чтобы показать, будто он внимательно слушает. Аннабель изложила свои планы на лето (Прованс, а потом, наверное, «поездочка» в Севилью, хотя в это время года там очень жарко) и подробно описала жизни дочерей (Милли только что повысили в должности, Джулия наслаждается Гонконгом, а Жаба получила назначение на какой-то университетский факультет в Дублине).
– Почему ее зовут Жаба? – не выдержала Кейт.
Аннабель, ошеломленная тем, что ее прервали на полном ходу, немного закашлялась.
