Сорока полностью

– Это ее семейное прозвище, и мы никогда не звали ее иначе, правда ведь, Джейки?

– Я, если честно, теперь склонен называть ее Оливия.

– Зачем?

– Просто звучит странно, когда ты в вежливой форме называешь свою сестру какой-то лягушкой.

Кейт рассмеялась.

– Это же нежно! – запротестовала Аннабель. – В любом случае, Кейт, отвечу на твой вопрос. Она в детстве рыгала да и вообще издавала самые разные звуки. Похожие на кваканье, правда, а еще в детстве Джулия не могла произнести имя Оливия, поэтому Жаба казалось более простым именем… ну, ты понимаешь все это.

Аннабель махнула рукой, демонстрируя то, что она имела в виду под «все это», – это могло относиться ко всему сразу или вообще ни к чему.

Кейт не понимала подобного. Никогда в жизни ей не доводилось встречать семью, где взрослую дочь называют Жабой. Это, наверное, особая привилегия высших слоев общества: дать своим детям нелестные прозвища, которые никак не отразятся на дальнейшей жизни. У самой Кейт никогда не было прозвища, она считала их инфантильными и глупыми. И даже вздрогнула, когда Джейк назвал ее «детка».

Послеобеденная беседа затянулась еще на два часа, во время нее Аннабель задавала конкретный вопрос о работе Кейт, а потом слушала подробный ответ. В конце концов Джейк нашел в разговоре брешь и вклинился:

– Нам уже пора. Уже темнеет, – он подошел к Кейт, взял ее за руку и поцеловал на глазах у родителей. – Спасибо, – прошептал на ухо.

Джейк не отпускал ее руку, пока они шли по коридору в прихожую, чтобы надеть верхнюю одежду. Аннабель возилась с сыном и протягивала ему старую сумку из сетевого магазина, наполненную остатками еды, которая, в свою очередь, была упакована в модные пластиковые контейнеры. Крис стоял и добродушно улыбался. «У него, наверное, двоится в глазах», – подумала Кейт и улыбнулась в ответ.

– Дорогой, – сказала Аннабель, заключив Джейка в долгие объятия. – Рада повидаться с вами. – Ее голос дрогнул. – Я же скучаю, ты и сам это знаешь. Ты должен почаще приезжать домой. Мне не нравится, что у вас там, в Лондоне, все сами по себе.

– Я не один, – ответил Джейк и отстранился. – У меня есть Кейт.

– Конечно, но ты же знаешь, что это не совсем… – Аннабель вовремя остановилась и обняла Кейт. Она едва доставала до плеча Аннабель. Кейт почувствовала укол ее острого медальона.

– Приятно было повидаться с тобой, Кейт, – сказала мать, и это прозвучало достаточно искренне.

– Спасибо. Было действительно… приятно познакомиться.

– Позаботься там о моем мальчике, ладно?

– Хорошо, непременно. Можете мне доверять.

Они сели в машину и всю обратную дорогу ехали с опущенными стеклами. За рулем вновь сидел Джейк.

– Спасибо. Ты была великолепна, – похвалил он. – Я никогда не видел маму такой…

«Ужасной», – подумала Кейт. Холодной. Властной. Вездесущей.

– …впечатленной.

Она взглянула на него, надеясь увидеть ухмылку на его лице. Но ничего такого, Джейк был абсолютно серьезен.

– Чего?

– Я знал, что она будет тебя обижать.

– Подожди, ты хочешь сказать… ты думаешь… твоя мать специально так? Потому что я ей нравлюсь?

Джейк с удивлением повернулся.

– Да. Ты определенно ей нравишься.

Кейт собиралась пошутить, чтобы обозначить всю абсурдность их диалога, что заставит Джейка признаться в том, как он ее понимает и тоже считает мать ужасной, поэтому они никогда больше туда не поедут. Но выражение лица Джейка предостерегло ее от этого. Он просто констатировал факты, которые считал существенными. И не видел, что его мать вела себя подобно гарпии, и чтобы объяснить ему это, пришлось бы демонтировать свыше тридцати лет токсичного влияния матери. Аннабель, словно червь, сильно повредила ему психику.

– О, – наконец произнесла Кейт. – Я рада. Если честно, я не была в этом уверена.

Она, пытаясь в тумане нащупать путь, с непривычной осторожностью подбирала слова.

– Я думаю, мама чувствует, насколько серьезно я к тебе отношусь, а к такому она не привыкла.

– Нет? – Кейт положила руку ему на колено, на то место, где недавно лежала рука его матери. – А что насчет этих многочисленных друзей, которых ты приводил домой и показывал им сад?

Он вздрогнул.

– Я не знаю, о чем это она. Я приводил всего несколько девушек, но все они меркнут в сравнении с тобой.

– Да?

Джейк слегка повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

– Конечно.

Он снова перевел взгляд на дорогу, и они еще какое-то время ехали в приятной тишине. Кейт наклонилась вперед и хотела включить радио, но как только она потянулась к кнопке, Джейк заговорил.

– Я люблю тебя и хочу провести с тобой остаток своей жизни, – заявил он.

Она посмотрела на него, и ее сердце затрепетало.

– Я знаю, что ты не хочешь выходить замуж, – поспешно добавил Джейк. Это правда. Кейт с самого начала объяснила, что не хочет угодить в ловушку патриархальных традиций, особенно учитывая, что ее единственное вероисповедание это феминизм. Он еще подтрунивал над ее серьезностью.

– Со мной все в порядке, – сказал он тогда. – Как назло, у меня никогда не было амбиций стать ревностным патриархом. Это стало бы пятном в моем резюме.

А сейчас, сидя в машине, Джейк произнес: