Они вернулись домой и выпили вина, а на следующее утро Кейт приготовила себе простыни и подборку сериалов Netflix. Перевела телефон в авиарежим и поместила первые таблетки, согласно инструкции, во влагалище. Затем принялась ждать. Приняла парацетамол. И подождала еще. Примерно через два часа начались спазмы. Словно внутри чрева копались большим промышленным экскаватором. Боль оказалась настолько сильной, что Кейт показалось, что она может потерять сознание. Боль накатывала волнами, подступая и отступая, и в один из моментов ее вырвало. Джейк, взявший на работе выходной, постоянно заходил в спальню, бледный и взволнованный, спрашивал, чем помочь, но Кейт хотелось скрыться от посторонних глаз, поэтому она ушла в туалет.
В течение следующих полутора часов боль резко усиливалась, а потом с удивительной быстротой отступила. Кровотечение было сильным, и она старалась не смотреть на падающие в унитаз сгустки и комки. Кейт старалась не думать о том, как это выглядит. Не думать о выбранных детских именах. О ребенке, которого они могли бы любить.
Через неделю кровотечение прекратилось, а боль полностью пропала. Опыт оказался варварским. Она была потрясена, что женщины проходят через это, и злилась, ведь о таком ей не рассказали заранее. Кейт ни капли не сомневалась, что не переживет это еще раз.
Абади мягко намекнул подумать об альтернативных вариантах.
– Прошло уже четыре года с первой попытки зачать ребенка, не так ли?
– Да, – ответила Кейт, размышляя о том, сколько времени прошло, и как мало достигнуто. Казалось, это длилось вечность, пролетевшую в одно мгновение.
– Вы можете побольше почитать о донорских яйцеклетках. Но у вас есть шрамы в матке, Кейт, а это означает, что вы не сможете выносить ребенка.
Носить ребенка. Такое странное словосочетание. Ты несешь покупки. Несешь бремя. Разносишь вирусы.
– Итак, в зависимости от того, что покажется подходящим для ваших конкретных обстоятельств, вы, возможно, захотите рассмотреть вариант с суррогатным материнством. Или усыновление.
Кейт услышала эти слова и ужаснулась тому, что испытала облегчение. Облегчение от того, что больше не придется делать это снова и снова, больше не будет боли или разочарования. Она взглянула на чесавшего затылок Джейка, но на его лице никаких эмоций.
Они поблагодарили мистера Абади, хотя сами не знали, за что именно. Вышли из клиники, оставив позади детские фотографии и растения в горшках. Усыновление было их последним вариантом, который они постоянно откладывали, все еще надеясь, что до этого не дойдет, и теперь странно слышать эти слова, произнесенные вслух, как часть следующего этапа. Они зашли в дорогое кафе, где выпили капучино и съели бесплатное печенье амаретти, прилагавшееся к каждой чашке.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джейк. Она облокотилась на стол и заметила, что он не взял ее за руку. Процедуры истощили и его. Лицо Джейка утратило прежний румянец, а на лбу появились морщины. Напряжение странно сочеталось со стройным мускулистым телом. Он пытался справиться с эмоциональным стрессом: подолгу работал, поднимал железо в спортзале, выходил на длительные пробежки и по четвергам занимался боксом с личным тренером. Выложил крупную сумму за брендовую спортивную одежду, заказанную из Америки. Сетчатые кроссовки с небольшим, но узнаваемым логотипом, призванные воссоздать опыт бега босиком по Масаи Мара. Джейк пил протеиновые коктейли и ел куриные грудки, откладывая кожу на край тарелки, потом Кейт выкидывала ее в мусорное ведро. Объективно он выглядел великолепно, но теперь торс Джейка твердый и на нем неудобно лежать, а мужские объятия стали слишком крепкими и тесными.
Собственное тело стало ей чуждым. Раньше она всегда поддерживала себя в тонусе занятиями йогой, руки были подтянутыми и едва заметный пресс. Но теперь живот стал дряблым, будто в него закачали воду. Бедра, казалось, располнели. Она уже несколько месяцев не тренировалась. Кейт точно потолстела, пока старалась забеременеть, эти тщетные попытки оставили на ней след. И только потом она поняла, что все это неправда.
– Кейт?
Она не расслышала вопрос.
– Я устала, – пояснила Кейт.
– Что ты думаешь о суррогатном материнстве? Или хочешь поговорить об этом позже?
Она не чувствовала грусть, но все равно заплакала. Джейк протянул салфетку, и Кейт вытерла слезы. В углу кафе, словно отголосок несчастья, заревел ребенок, а мать расстегнула блузку и начала кормить грудью. Младенец, сосредоточенно посасывая молоко, моментально успокоился. Кейтпри взгляде на них охватила смесь ревности и благоговения. Она была в отчаянии. Так сильно хотела ребенка. Ничего другого ей не хотелось. Кейт подумала: «Да я умру, если не стану мамой».
– Я думаю, может, это и правда хорошая идея? – задумчиво произнесла Кейт. – Я просто… я не думала, что буду так горевать, если не смогу родить.
– О, любимая моя, – сказал Джейк. – Мне так жаль.
– А мы сможем это себе позволить?
– Конечно. Мы перезаложим дом, если уж на то пошло. Это ведь важно, не так ли?
Она кивнула, а потом спросила:
– Ты все еще любишь меня?
Джейк поморщился.
