Сорока полностью

Потом он возвращается в дом и сообщает, что Аннабель считает Марису «нестабильной».

– До нее, очевидно, постепенно все доходит – ну, произошедшее, – объясняет он. – И она чувствует себя виноватой во всем, поэтому каждый раз хочет извиниться. Особенно перед тобой.

– Так.

– И мама считает, что будет лучше, если мы будем приезжать реже. Дадим им немного отдохнуть.

– Ага.

Кейт злится, что Аннабель снова лезет не в свое дело.

– Честно говоря, я не уверен, что это единоличное решение мамы, – продолжает Джейк, будто читает мысли. – Я полагаю, по мере того, как Мариса выздоравливает, к ней возвращается способность критического мышления, и осознавая, через что она заставила нас пройти, Мариса чувствует себя… немного… неловко, наверное?

Кейт грызет заусенец. Острая боль возвращает ей возможность мыслить ясно.

– Возможно, – комментирует она.

– Во всяком случае, это хороший знак, – настаивает Джейк. – Это значит, что ей становится лучше. И нам не стоит волноваться. Ведь эти поездки в Глостершир так изматывают.

– Согласна.

– Просто мы будем приезжать не так часто, вот и все.

Кейт принимает это. Она продолжает доверять Аннабель, хотя это противоречит внутреннему голосу. «Я ведь всегда могу позвонить Марисе», – рассуждает Кейт. Но проблема в том, что Мариса редко отвечает на звонки. Она однажды спросила, почему так, и та ответила, что якобы просто не слышит мелодию вызова. Кейт не хочет давить. Не желает конфликтов. Один неверный шаг и все рухнет.

Джейк предлагает поехать в спа-салон. Она смеется:

– Спасительный отдых?

– Да, а почему бы и нет?

Он полностью серьезен.

– Ладно, это прекрасная идея. Я полагаю, даже немного неожиданная, учитывая… все. – Она останавливает себя. Спа, мягкие халаты, маски из огурцов принадлежат прошлому миру. Она не в настроении. Такими штуками занимаются романтически настроенные пары на первой волне отношений, а не пара, которая пытается смириться с фактом наличия серьезных проблем, с психическим здоровьем у их суррогатной матери.

– Поэтому мы и должны пойти, – говорит он. – Я обо всем позабочусь. Это пойдет нам на пользу, а потом у нас уже будет малыш. Кто знает, когда еще мы вот так сможем куда-то выбраться?

– Ты прав, – сдается она.

Джейк бронирует спа в часе езды от Лондона. У них есть предложение на все выходные, включающее в себя: «Две мини-процедуры: уход за лицом и массаж в течение двадцати пяти минут. И ничего лишнего!»

– Нас хотя бы покормят? – в шутку спрашивает Кейт. – Или это уже лишнее?

– Еда включена в стоимость, – отвечает Джейк, не отвлекаясь от яркого света монитора ноутбука. – Тут есть питание для веганов и специальные диеты.

– Полагаю, никакого алкоголя. Может, возьмем с собой?

– Ха.

Джейк дважды щелкает по варианту с улучшенным двухместным номером и вводит данные своей карты.

На экране появляется сообщение: «Поздравляем! Мы с нетерпением ждем вас в усадьбе Чарльтон».

– Ужасный шрифт, – говорит Кейт, указывая на сообщение. Джейк просто помешан на шрифтах.

Он смеется.

– Самый худший вариант.

Поместье Чарльтон располагается на берегу большого озера. Когда они въезжают на автостоянку, боковым зрением Кейт замечает резкое движение, и вовремя поворачивается, чтобы рассмотреть, как цапля взлетает из зарослей камыша, ее взмахи крыльев и клюв, серо-коричневый силуэт которого выделяется на фоне пыльного неба.

Она вспоминает рисунок на стене в кабинете мистера Абади. На нем изображен полет аиста с младенцем, закутанным в пеленки с узором в горошек. Линии четкие и уверенные, явно сделанные взрослой рукой, но ребенок раскрасил рисунок карандашами красного, синего и желтого цветов. Внизу написано: «Спасибо от семьи Трейнор».

Кейт запомнила рисунок, а потом узнала, что аист – предвестник родов. Она нашла древнегреческий миф о богине Гере, которая завидовала красивой царице и поэтому превратила ее в журавля. Убитая горем царица пыталась вырвать своего ребенка из когтей Геры, поэтому греки изображали богиню с младенцем, свисающим из клюва. Поздние пересказы превратили птицу в аиста. В египетской мифологии, как ей удалось выяснить, аисты были связаны с рождением мира, но это снова ошибка: в оригинале фигурировала цапля.

Аисты, журавли и цапли. Кейт хочет сказать об этом Джейку, но ничего не говорит. Она решает, что в эти выходные не будет никаких разговоров о ребенке.

Вестибюль спа-салона – это безумие из искуственного бежевого мрамора, каждая плитка которого ненатурально блестит и имеет неестественные розовые прожилки. Сотрудник в форме с именным бейджиком «Джамаар» записывает номер их машины и протягивает утреннюю газету. А еще предлагает детокс-микс, состоящий из моркови, апельсина и имбиря, и когда Кейт делает глоток, смесь приятно пощипывает во рту.

– Мило, – произносит она и морщится.