На восьмом уровне лестница погружалась в воду, необыкновенно прозрачную, я видел несколько уходящих в глубину пролетов, как сквозь чистейшее стекло.
Я протянул руку, чтобы коснуться.
– Стой! – рявкнула Мария над ухом.
Я не коснулся.
Мария стояла за мной.
Библиотекарь должен иметь сильные пальцы и легкие шаги. Книги любят тишину, настоящий библиотекарь бесшумен и может ходить в темноте, не нарушая покой.
– Что? – спросил я.
– Там… вода? Ты видишь воду?
– Да… Прозрачная.
Я достал из кармана подобранный квадратик смальты, кинул в воду. Стекло беззвучно опустилось на три ступени и вспыхнуло синей искрой, словно внутри него проснулся светлячок.
– Видимо, тут были демпферные бассейны, – сказал я. – При имплозии произошел аварийный сброс, нижние уровни залило. Институт наполовину затоплен.
– Зачем нужны демпферные бассейны?
Мария оглядывалась. Мы стояли на лестнице, оглядываться бессмысленно, пролеты, можно смотреть вниз, можно вверх.
– Много причин, – ответил я. – Экстренный дамп, терморегуляция… Если жидкость мгновенно перешла в лед, это могло вызвать подобные разрушения…
Сверху спустился фонарь, стало светлее.
– Пойдем отсюда. Пора возвращаться.
– А книгохранилище? – спросил я. – Можно попробовать поискать другой путь. Не одна же тут лестница…
– Нет, – ответила Мария. – Хватит. Я устала. Я не думала… И я сегодня должна работать, так что возвращаемся.
Мария пошагала вверх, фонарь поспешил за ней, и я поспешил, сделал несколько шагов и обернулся.
Я увидел.
Внизу, на лестнице у самой воды стоял человек. Я увидел его на секунду, размытая фигура, охваченная бледным, прозрачным зеленым свечением.
Призрак.
Выгорание сот матрицы рефрактора.
Маскировочный костюм. Я подхватил кусок бетона, но метнуть не успел, человек растворился.
– Ян!
Я моргнул. Никого. Гул. Снизу тяжелый язык ударил в бок огромного колокола. Он похож на колокол, вспомнил я.
– Ты что отстал, Ян?
– Ничего… Иду!
Я, перепрыгивая через ступени, подбежал к Марии.
– Что-то заметил? – подозрительно спросила Мария.
– Я? Нет.
– Там кто-то есть… – прошептала Мария. – Определенно!
– Ерунда. Кто тут может быть?
– Не знаю… Мало ли кто…
Я усмехнулся. Теперь понятно, почему Мария позвала меня. Одной страшно.
– Призраки синхронистов, – сказал я. – Думаю, тут погибли… многие. Их неприкаянные души населяют уровни и коридоры…
Их прозрачные холодные души.
– Так лучше не шутить, – попросила Мария.
– Извини. Обвалилось что-нибудь, вот и гремит. Но ты права, лучше нам отсюда убраться. Нельзя исключать, что технические резервуары еще заполнены, если случится сброс…
– Там не было никакой воды. Внизу нет воды.
– Да? Хорошо, мне показалось… Ладно. Мы зря стоим.
Снова гул. Здание почувствовало нас, потянулось.
– Астерий, – сказал я. – Услышал нас, проснулся, поднимается из глубин.
Мария поежилась.
– Ты, может, на Тесея и сгодишься, но я никак не Ариадна… – прошептала она.
– Шуйский говорит, что где-то в нашем институте есть его золотая голова.
– Шуйского? – не поняла Мария.
– Астерия.
– А, да, что-то слышала… И пятка Ахиллеса…Где-то есть.
Гул не прекращался. Мария стала шагать быстрее, почти побежала, перепрыгивая через ступени, зря я пошутил про Астерия, в таких местах в голову приходят самые дикие мысли. Вот мы сейчас поднимемся, а выход завалило. Или выше лестничный пролет обрушился. Или стены сложились. Тогда придется искать другой путь, пробираться через все здание, через Объем.
Вакуумный резак. У Марии есть вакуумный резак, вспомнил я. С ним можно пройти сквозь любую стену. Мария предусмотрительна…
В глубине громыхнуло. И тут же ударила пылевая волна. Отовсюду, снизу, сверху, с уровней, со стен, словно здание Института долгие годы задерживало воздух, копило выдох и, не удержавшись, чихнуло. Пыль. Выброс застал меня врасплох, в легкие попал цемент, я закашлялся, остановился. Стало темно, лампу унесло. И холодно, холодная пыль.
– Ян! – прохрипела где-то рядом Мария. – Ты где?!
Я не видел ее, не видел ничего в потоке пыли, я сделал несколько шагов вверх по ступеням, наткнулся на Марию, она стояла, прижавшись к стене.
– Все в порядке!
Мария достала из ранца пылевую маску, протянула мне, я отказался. Я уже приспособился, дышал коротко, через воротник комбинезона. Мария надела маску, и мы продолжили подъем.
Через несколько уровней нашли фонарь, он наткнулся на острый кусок бетона, лопнул, расплескался по ступеням слепящей сутью, от этого пыль, проносящаяся над кляксами, светилась, движение воздуха отрывало от клякс сгустки, уносило их выше, сгустки отскакивали от стен, оставляя яркие белые следы, лестничный пролет перед нами был заполнен светом, сама пыль начала светиться.
Я снова шагал первым, ветер подталкивал в спину, идти вверх оказалось легче, чем вниз, выход не завалило.
Мы выбрались на крышу и отбежали в сторону, смотрели, как в небо бьет сияющий пылевой гейзер, красиво. Мария выругалась через маску. Ховер отсутствовал.
Ховера на крыше не было, пока мы бродили по старому Институту, ховер исчез.
– Я же говорила, тут кто-то есть. – Мария стащила маску. – Они угнали ховер…
