– Это иллюстрация, – пояснил он. – Иллюстрация того, что людям свойственно выбирать наиболее извилистые и неочевидные пути. Вероятно, это качество заложено в нашей природе… Те, кто кидался с копьем на мамонта, вымерли, те, кто загонял в ловушку с кольями бородавочника, продолжились в веках…
Я хотел возразить, я вспомнил рыжего траппера, он был явно из тех, кто не выбирал окольные и легкие пути.
– Все логично – опасность надо замечать заранее, то, что рядом, не может нести угрозу…
Уистлер поднял с пола лист, сложенный в остроносый летательный аппарат. Очередной бумажный самолет. Или бумажный стратоплан.
– Я предполагал, что это происходит в пределах Объема, но, как видишь, это распространяется. Зона расширяется, сейчас она составляет окружность с радиусом примерно в милю, я измерил. В пределах этой окружности вот…
Уистлер запустил самолетик. Самолетик упал.
– Дело не в давлении, не в гравитации, здесь нет никаких значимых отклонений, я перепроверял, перепроверял…
Уистлер указал на россыпь листов, исписанных формулами.
– С воздухом все в порядке, я провел анализы, состав практически земной… Но он не держит крылья… Что это, Ян? Я здесь со вчерашнего вечера. Сначала я хотел убедиться…
Он замолчал. Он подошел к внешней стене, она стала прозрачнее, Уистлер смотрел на тундру, с высоты казалось, что она катится к горизонту.
– Однажды в детстве я нашел странную вещь, – сказал Уистлер. – Школа была от дома в трех километрах, и я ездил туда на велосипеде, каждый день по тропинке вдоль реки…
Это была бутылка из черного стекла, она лежала в траве у берега, словно принесенная течением. Наверное, он бы не заметил ее, но несколько дней назад на уроке они обсуждали бутылку Клейна. Дель Рей, разрабатывая прототип актуатора, вдохновлялся невозможными объектами. И вот возле воды в траве лежала черная бутылка. Он не мог проехать мимо, он остановился и поднял ее. Совершенно непрозрачная, он смотрел на солнце, но лучи не проникали сквозь стенки. Бутылка не походила на другие, слишком толстое и слишком тяжелое стекло, объемная, он взял бутылку с собой.
Вечером он лежал на диване, катал меж пальцев железный шарик и думал о сферах, бутылка стояла на подоконнике, приближались сумерки и прохлада. В саду затихли писклявые местные птицы, звезды зажглись над яблонями, вечерние насекомые отправились в неуклюжий полет, и вот он увидел, как на горлышко черной бутылки опустилась стрелокрылка. Она напоминала земную стрекозу, с одним отличием – вторая, меньшая пара крыльев располагалась на брюшке. Стрелокрылка замерла, а затем, сложив крылья, залезла в бутылку.
Он смотрел на горлышко и ждал, когда стрелокрылка покажется обратно. Стрелокрылки вылетали в сумерках, всего на час, торопливо мелькая над землей, собирая сок с сумеречных цветков, днем стрелокрылок не было, как и ночью, поэтому он удивился, что в короткое время кормления стрелокрылка предпочла укрыться в темном месте.
Стрелокрылка не вылезала. Он заинтересовался и стал наблюдать. Прошел час, а стрелокрылки все не было.
Он потряс бутылку. Тихо, ни жужжания, ничего, стрелокрылка залезла в бутылку и исчезла.
Наступила ночь. Он взял стальной шарик и опустил в горлышко. Тишина. Шарик должен был звякнуть о дно. Но этого не случилось.
Он удивился, потряс бутылку. Тишина. Он перевернул бутылку. Шарик не вывалился. Тогда он заинтересовался бутылкой по-настоящему.
Шарик вываливался из перевернутой бутылки через семнадцать минут, но только если бутылку перевернуть сразу, если шарик находился в бутылке минуту или больше, время появления сдвигалось, и выявить четкую зависимость между временем погружения шарика в бутылку и временем появления его из горлышка не удавалось.
– Я думаю про это два дня, – сообщил Уистлер. – Думаю, хожу по коридорам… Странные вещи…
Ночь Уистлер провел со сканером плотности. Уистлер ходил по коридорам Института, производил измерения и составлял карту. Никаких аномалий, инерционное поле вокруг Объема оставалось равномерным и стабильным, ни всплесков, ни каверн. Инерционное поле не могло воздействовать на бумажные самолеты, во всяком случае, напрямую. Как шарик не мог задерживаться в бутылке, путешествовать в ее стеклянных внутренностях.
Черная бутылка захватила мысли Уистлера.
Первым делом он подумал о спирали. Шарик, пройдя сквозь горлышко, попадает в желоб и начинает путь по спирали, опускаясь на дно постепенно. Но спираль не могла объяснить задержку при переворачивании бутылки.
Тогда кривизна. В бутылке расположен миниатюрный генератор, искривляющий матрицу пространства, в результате чего внутренний объем гораздо, неизмеримо больше внешних размеров. Шарик, попадая в бутылку, преодолевает огромные расстояния, фактически бутылка бездонна. Только вот устройств, способных искривлять пространство насколько глубоко, придумано не было. И кому бы пришло в голову размещать такое устройство в бутылке?
Портативный репликатор.
