– Впечатляет… – с уважением сказал Уистлер. – Весьма, Ян, весьма!
– Стандартная система безопасности, – пояснил я. – В зоне возгорания создается вакуумный стакан – огонь гаснет. Высшие животные теряют сознание из-за резкого скачка давления. При потере сознания мышцы расслабляются.
– Ян, переходи в синхронные физики, – предложил Уистлер. – Нам нужны люди со свежим взглядом…
Барсик очнулся, покачиваясь, поднялся на лапы.
– Очухался! – Уистлер щелкнул пантеру по носу. – И что мне теперь прикажешь делать? На поводок тебя сажать? Или в клетку? Ян, ты знаешь, как сделать клетку?
Уистлер протянул Барсику печенье на ладони. Барсик слизнул печенье и подошел к Марии, сел у ее ног. Уистлер присвистнул.
– Ты ему нравишься, – сказал Уистлер с иронией. – Как обычно…
Вечная бестолковая пантера.
– А сколько он может прожить? – спросил я. – Он же… вроде вечный?
Барсик зевнул и ткнулся мордой в руки Марии. Мария погладила пантеру по голове.
– Сколько он может прожить?
– Срок эксплуатации не ограничен, – ответил Уистлер. – Разумеется, при бережном отношении. Клеточная регенерация – язык за неделю отрастает, главное, не забывать кормить – сам он охотиться не умеет.
– Если не кормить, сдохнет с голоду. – Мария чесала пантеру за ушами. – А может, не сдохнет, никто ведь не проверял… Кстати, а тебя не смущает, что Барсик… бессмертный?
Бессмертный Барсик начал дрыгать задней лапой.
– Я синхронный физик, – ответил Уистлер. – Каждый синхронный физик стремится к бессмертию. Можно сказать, бессмертие – наше кредо. Так что Барсик меня ничуть не смущает. Бессмертие не должно никого смущать, это единственная цель человеческого вида. Да, пока мы достигли, скажем так, относительного…
– Неужели? – перебила Мария.
Уистлер самоуверенно кивнул. Мы падали в трюме «Тощего дрозда», я, Уистлер, Мария и вечная пантера.
– Сами посудите – примерно через пятьдесят лет количество людей, побывавших в космосе, превысит количество тех, кто никогда не покидал Землю, – сказал Уистлер. – На сегодняшний день мы колонизировали девять планет, Homo spatium есть данность. В случае если Солнце превратится в сверхновую, человечество уцелеет в колониях. Так что мы сделали первый шаг. Следующий шаг – бессмертие абсолютное, а для этого нам нужна Вселенная. Максимальное расселение!
Уистлер вскинул руку и с энтузиазмом указал в темноту перед нами.
– А Галактика? Галактики нам не хватит? – спросила Мария.
Мне бы вполне хватило.
– В том-то и дело, что не хватит! Физика нашей Галактики относительно однородна, Земля состоит из тех же элементов, что и Глизе, постоянные Больцмана в системе Сол и в системе Реи одинаковы, Галактика – это наш задний двор… ну или колыбель, если угодно, мы не найдем здесь ничего нового, тот же песок, те же камни. Вселенная – наша цель! Лишь там есть что-то отличное. Надеюсь… Одним словом, мы должны пробить горизонт…
– Вступайте в синхронные физики! – закончила Мария.
Уистлер рассмеялся.
– Вступайте-вступайте, нам все нужны: спасатели, библиотекари, пекари…
Снова глухой гул снаружи, не у меня в голове гул, остальные его тоже услышали – Барсик сел, Мария поежилась, хотя в трюме не холодно. А я подумал: сыплется ли с Барсика шерсть?
– А знаете, что случилось на самом деле? – вкрадчиво спросил Уистлер. – Мы умерли. «Тощий дрозд» стремится сквозь лед и тьму изнанки, а экипаж и пассажиры лежат бездыханные в стазис-капсулах, а то, что мы наблюдаем вокруг…
Уистлер свистнул, эхо ответило. Мария вздрогнула и коснулась рукой моего локтя.
– Всего лишь чье-то не самое остроумное посмертие.
Барсик просительно мяукнул, и Уистлер дал ему печенье. Барсик сожрал и почесался.
– Чье? – спросила Мария.
– Видимо, мое, – ответил Уистлер. – Конечно, вы можете поспорить с Декартом, но я легко могу доказать, что все вокруг – это мое и ничье иное посмертие. В котором продолжаюсь я…
– А мы? – вмешалась Мария. – Как же мы?
Я подумал, что не хочу продолжаться во сне Уистлера. С чего вдруг? Мы с ним едва знакомы, а он уже утверждает, что я существую у него в голове, да и то меньше недели. Но я‐то знаю, что это не так, спорить с ним бесполезно, я все равно проспорю. А если вдруг переспорю, то потом, через два дня, пойму, что он нарочно поддался. Из всяких хитрых соображений. Я не могу переспорить синхронного физика.
– Кстати, а вы знаете, почему все видят сову? – спросил Уистлер. – Или я рассказывал? Про это есть отличнейший анекдот, я включил его в будущий сборник… Так вот, встречает как-то раз синхронный физик квантового…
