– Помните – он просто так ничего не говорит, хотя старательно изображает болтуна и склочника. Не верьте ему! И не удивляйтесь… Не удивляйтесь нашим просторам и нашему малолюдью – основная команда физиков еще не прилетела…
– Вы говорили.
– Да? Возможно. Голова забита, извините… Ждем пять тысяч человек, они начнут подготовку к монтажу актуатора и прочего оборудования, а пока… Спокойно у нас.
– А зачем созывают Большое Жюри? По какому вопросу?
– Кажется, проблемы с калибровкой… Архитектура глубинных уровней не соответствует проектной топологии… это сложно объяснить неспециалисту… Хотя Уистлер, пожалуй, сможет. Завтра… или сегодня вы все узнаете. У нас здесь всегда сложности… Это вам не Земля…
Шуйский остановился.
– Кажется, пришли, – сказал он, вглядываясь в звезды под ногами. – Я сам еще не освоился, что поразительно… Ага, вот так…
Потолок вокруг потек вниз, отделяя нас от холла, золото потолка расплавилось и коснулось пола, едва коснувшись, стало втягиваться обратно, а холла вокруг больше не было, мы стояли в коридоре. В самом обычном, ничем не отличавшемся от коридоров «Тощего дрозда». Я был разочарован, поскольку ожидал чего-нибудь оригинального, но, по-видимому, оригинальность на жилых уровнях не приветствовалась.
– Девять ноль семнадцать, ваш номер, – указал Шуйский. – Впрочем, можете занимать любой, здесь никого пока нет. Вас проводить или…
– Спасибо, я справлюсь.
– Отдыхайте! Обязательно отдохните!
Шуйский еще раз пожал мне руку и быстро удалился.
В номере оказались косые полы. И окна…
Я ощутил усталость. В спине, в ногах, в голове. Усталость навалилась внезапно, видимо, гравитация. За дни перехода отвык от естественной тяжести, вот результат.
Я добрался до дивана, лег. Зачем нужны косые полы? Когда косые полы, хочется бежать, кровь…
В номер вошла Мария. Я лежал на диване, а Мария разглядывала мой номер. Быстро. Она словно ждала… наверное, ее номер рядом…
– Проснулся…
Из-под правой линзы очков в стороны – на висок, на щеку, на лоб – растекся фиолетовый синяк.
– Сразу скажу – со мной все в порядке, – недовольно буркнула Мария. – И я не намерена обсуждать свое здоровье. Ясно?
– Да… А как Уистлер?
– Его не видела. А ты… ты проспал четырнадцать часов.
– Четырнадцать?
Я огляделся. Не заметил четырнадцать часов…
– Добро пожаловать на Реген.
Мария опустилась в кресло у внешней стены.
От Марии пахло прелыми тряпками. Или сырой целлюлозой. Или грибами. Опятами. Библиотекой. И пылью, пыли было особенно много, я отвык от этого запаха. На Земле не осталось пыли, ей негде скапливаться, и она не успевает скапливаться.
А тут есть.
Ну да, синхронные физики не переносят роботов. Киберсистемы чужды синхроничности, кажется, в присутствии роботов феномен проявляет себя гораздо реже, именно поэтому в Институте Пространства робота не встретишь. Тут пыль. Прах, грибы и книгочерви.
Проспал четырнадцать часов. Я не помнил, когда вообще столько спал, может, и никогда.
– Чем занималась? – спросил я.
– Поспала… немного поспала. Потом заглянула в библиотеку.
– И как там?
– Плачевно. Грандиозно. Прекрасно. Пыльно.
Мария похлопала себя по плечам.
– Библиотека гораздо больше, чем я думала, – сказала Мария то ли озадаченно, то ли восхищенно. – Весьма затейливая архитектура, не исключено, что кто-то из учеников Шваба.
– Тут полы вроде косые, – указал я. – Покатые…
Я сел.
– Может, это и сам Шваб, – размышляла Мария. – Он любил делать такие полы… Но в библиотеке, кстати, ровные. Но неудивительно – на косых полках книги деформируются, библиотека любит порядок, а Шваб… Шваб был весьма эксцентричным человеком, даже по меркам нашего времени. Он организовал «Лигу вариативной неизбежности», ее участники каждый год на неделю выбирались в Арктику, жили под открытым небом и ждали, кого из них убьет метеоритом.
– И как?
– Однажды это почти случилось – метеорит упал рядом с помощником Шваба. Но не убил…
В номер без стука и прочего предупреждения вошел лысый человек. В сером костюме, в галстуке с тяжелой золотой булавкой. С книгой в руке. Человек увидел нас, удивился и замер, оглянулся на вход, словно перепутал номера.
– Здравствуйте, – приветствовала Мария.
Еще один в костюме. Я почувствовал себя неуютно, а что, если Большому Жюри надлежит быть в костюмах? Все в костюмах, один я в комбинезоне… Вряд ли здесь можно найти костюм, синхронные физики чужды подобных условностей. Ладно, посмотрим…
– Здравствуйте, молодые люди, – ответил человек с сожалением.
Тогда и я сказал:
– Здравствуйте.
Лысый. Скорее всего, Кассини. Злокозненный скептик.
– Кассини, – представился человек. – Рольф Кассини. А вы, наверное, Мария и Ян?
– Да… – Мария поправила очки. – Я Мария, а это Ян.
– Прекрасно… – раздраженно проскрипел Кассини. – Вы здесь, а я искал вас уровнем ниже, чудесно… Шуйский – никудшный организатор, не представляю, как они собираются работать дальше… У них явная нехватка квалифицированного персонала. Что, между прочим, удивительно – молодые ученые сюда рвутся, я это знаю наверняка, я это сам видел… Но никого нет.
– Скоро прилетят, – сказал я. – Через пару недель.
