Ах, да, я же не описала квартиру Людмилы. Хотя, что там описывать? Такая же классическая квартира старых профессоров, как и у Саши, только с элементами современности. Вся мебель в трех комнатах по евростандарту, лощеные шкафы из дуба, мягкие кресла, в которых утопает пятая точка и все, что к ней прикреплено. Все комнаты, кроме Миленой, в коричнево-голубых тонах, даже не так – бежево-синих. Комната Милы отличается не только размерами (самая большая), но и подобием сцены или как там это правильно называется у дизайнеров, где стоит пианино, и очень много картин. Да, это, конечно, копии, не смотря на достаток родителей женщины, но очень качественные копии. Здесь и «Подсолнухи» Ван Гога, которые соседствуют с Моне. Комната раньше принадлежала отцу, который был страстным любителем живописи в любом ее проявлении. Только кубизм не очень любил. И дочь не стала переделывать все по своему вкусу, а оставила так. Тем более, что все женщины, приходившие к ней, сразу же причисляли ее к интеллектуалкам, что еще больше их распаливало. Огромное количество книг и виниловых пластинок с джазом и блюзом еще отличало эту квартиру. Книжные шкафы были в самых неожиданных местах, например, сразу перед входом в туалет. Видимо, чтобы каждый член семьи мог выбрать книгу на прочтение перед важным делом.
Кухня была небольшая по сравнению с остальными комнатами, и довольно безликая – те же светло-коричневые шкафчики и белые обои с прожилками золотого, длинный узкий стол, придвинутый к стене, и деревянные стулья с коричневыми бархатными сиделками. Мне всегда было страшно протереть их своими ягодицами, так как каким-то невообразимым способом они все еще были, как новые, хотя Леша сказал, что они старше его.
В тот день у меня был выходной, но надо было помочь Анне выбрать белье для нежной и страстной ночи, потом с ней же посидеть в кафе и выслушать все охи и ахи, после купить продуктов и приготовить плов, который я обещала свои новым «квартиродателям».
Пришла домой я часов в восемь вечера, разложила все продукты, переоделась и начала промывать рис. На кухню пришел Алексей, и, уткнувшись в телефон, стал жевать печенье из вазочки. Я не стала обращать на него внимание, так как очень часто он, когда я готовила, точнее, всю эту неделю, что Саша даже не звонил, он приходил на кухню за каким-то фигом и сидел со мной, пока я не накрывала на стол. Вот и сейчас он сделал вид, что очень увлечен какой-то игрой на телефоне, но в свою комнату идти и не собирался.
Тут дверной замок начали настойчиво ковырять. Я затихла и сделала Леше отмашку, чтоб молчал. Взяла нож побольше, и тихонько подошла к двери. Тут она распахнулась и на пороге появилась Мила в обнимку с какой-то ободранной перечницей неопределенного возраста в шляпке с пером и нафталиновом костюме времен моей бабушки.
– Ты че, Вика, зарезать нас хотела? – хохотнула Мила.
Я убрала нож на место.
– Кто-то ковыряется в замке, что я должна была подумать? – парировала я.
Перечница отцепилась от своей добычи и, икая, направилась к подростку, который хотел свалить из кухни.
– Боже, какой милый мальчик, – выдохнула перегар ему в лицо старая нимфетка. – А ты не говорила, что у тебя есть любовник, да еще такой молоденький. А это кто – указала костлявым пальцем она на меня, – твоя домработница? – но тут же потеряла ко мне интерес.
Леша тем временем пытался вырваться из железной хватки нафталиновой леди.
– Милочка, давай устроим тройничок, как зовут этого милого вьюношу?
Я первый раз в жизни видела, как глаза наливаются кровью прямо на глазах (прошу прощения за тавтологию). Мила вся побагровела, оскалила зубы и кинулась на неудавшуюся любовницу:
– Пошла вон отсюда, коза ободранная! Это мой сын, я за него глотку перегрызу! – она вытолкала перечницу, оравшую что-то типа: «Ты что, сумасшедшая!», и закрыла дверь так, что ветром сдуло занавески на кухни.
Леша в это время уже проскочил в свою комнату и закрылся.
– Видимо, плов свой ты будешь есть одна,– успокоившись и устало сказала Мила, кинула куртку в коридоре, отшвырнула туфли и направилась к себе.
Я все равно решила приготовить ужин, так как они захотят есть, если не сегодня, то завтра.
Я готовила и думала, что еще не все потеряно в этой семье.
XX
Не судите, да не судимы…
Саша должен был приехать на следующий день, то есть в понедельник. Это воскресенье было у меня выходным, а Мила смоталась куда-то с утра. Это не мое дело, куда, но Леша, выйдя утром, ну как утром, в часов 11, сказал, что она пошла навещать свою давнюю любовницу в психушку.
– Она от любви к ней с ума спятила. Преследовала ее на своем автомобиле везде, пока прав не лишили и не закрыли за преследования, – уточнил он, отправляя в рот только что испеченный мной пирожок.
– И зачем мне это знать? – спросила я, наливая сливки в кофе.
– Все мы ходим под Богом. Ей он послал вот такое испытание безумием. Кстати, вы не хотите со мной на службу сходить? Поверьте, вам понравиться.
