– Нам нужны союзники и новое пристанище для тех, над кем нависла угроза и чей вклад неоценим для общего дела. Элиза надеется, ты уже наладила контакт с местным Синдикатом и они не откажутся выручить нас провизией или кровом.
– Контакт я наладила сразу по приезде. – Я подавила приступ кашля. – К несчастью, Старьевщик уже запустил в Синдикат свои щупальца, поэтому на местных особо полагаться не приходится.
Иви опять посуровела:
– Собственно, это и есть вторая причина – предупредить парижский Синдикат о Старьевщике. Мы выяснили, что он бежал во Францию.
Хиромантка была его подельницей и, сама того не подозревая, помогала ему отбирать ясновидцев для серого рынка, а в благодарность Старьевщик продал ее рефаитам. По его милости над ней полгода глумился монстр. Наконец Старьевщик организовал убийство ее возлюбленной. Если бы не свидетельство Иви, мы бы так и не узнали о контрабанде живым товаром.
– Его дни сочтены, – заверила я. – С ним разберемся, но позже.
Звякнул таймер духового шкафа. Потянувшись, я двинулась на кухню, где Арктур загружал посудомойку, и стала накрывать на стол.
Пока Иви ела, я рассказала ей все, начиная от вылазки в отель «Гаруш» и заканчивая встречей со скитальцами. Умолчала только про «Домино». Ради ее же безопасности пусть Иви думает, что идея принадлежала нам с Арктуром.
Иви сосредоточенно внимала, хмурилась и уплетала за обе щеки так, словно за ней гонятся. Услышав про Кэда, она наморщила лоб:
– Помню его. Он не особо зверствовал, в отличие от других «алых туник». По крайней мере, не издевался надо мной в открытую. Но шашни с Фрер… – Хиромантка поморщилась. – Он что, мазохист?
– У меня тот же вопрос.
Я снова завела рассказ. С каждым новым откровением взгляд Иви становился все суровее. Когда информационный поток иссяк, хиромантка залпом допила чай.
– Не в моих правилах говорить такое, – пробормотала она, – но, похоже, сам эфир послал меня сюда. – Иви отставила чашку. – Во Второй Шиол пойдем вместе.
Я предполагала такой исход, едва увидев ее под фонарем.
– Путь предстоит долгий и трудный. Неизвестно, кто или что поджидает нас в конце.
– За Тубана ручаюсь, – впервые за полчаса произнес Арктур. Мы с Иви обернулись.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
– Тубан – не дипломат, не политик и не стратег. Жестокость – его единственный талант, применение которому есть лишь во Втором Шиоле. – Рефаит нарочно не повышал голос, чтобы не пугать Иви. – Я ни в коем случае не пытаюсь тебя переубедить. Просто предупреждаю.
– Если он там, мало ему не покажется! – зашипела хиромантка. – Удавлю собственными руками.
– Заклинаю тебя, не связывайся.
– Почему? – с горечью произнесла Иви. – Потому что я ничтожество, не представляющее для него угрозы?
– Нет, потому что тебе посчастливилось выжить, для Тубана это худшее наказание.
Иви вытаращила глаза. Такое выражение я неоднократно наблюдала у себя в запотевшем зеркале ванной, когда смотришь в него, а тьма вокруг сгущается.
– Ему не удалось сломить тебя. Не удалось прикончить, – продолжал Арктур. – Для Тубана нет более страшного унижения, чем проиграть смертной. Он считал тебя слабой и ничтожной, но ты доказала обратное. Каждый твой вдох ранит его сильнее самого острого клинка. Умри от его руки, и он победит.
Иви судорожно сглотнула, губы тряслись. От прерывистого дыхания выпирали ключицы.
– Он прав, – тихо вторила я, – Тубан прихлопнет нас как мух. Лучший способ уязвить его – выжить.
– Вне зависимости от моих планов на Тубана, я иду с вами! – отрезала Иви. – Хочу внести свою лепту в общее дело.
– Воля твоя. – Помолчав, я встала. – А теперь нам нужно отдыхать, набираться сил перед долгой дорогой. Иви, твоя постель готова.
– Так неудобно… – засмущалась Иви. – Получается, ты уступаешь мне спальню, хотя сама чувствуешь себя неважно.
– Банальная пневмония, – успокоила я. – Видела бы ты, какую прелесть выкачали у меня из легких.
– Пневмония?! – ужаснулась Иви. – Пейдж, это не шутки. От нее столько народу полегло на Джейкобс-Айленде.
– Все нормально. – Я продемонстрировала ей пластырь на локтевом сгибе. – Лечение идет полным ходом.
– Ладно. – Хиромантка уставилась в пол. – Есть еще одно… поручение.
Я поощрительно кивнула. Иви полезла в карман пальто и вытащила сверток.
– Не знаю, откуда Элиза его взяла, – пробормотала она, стараясь не встречаться со мной глазами. – Наверное, от человека, который организовал твой побег из архонта. В общем, это тебе завещал отец.
У меня загудело в ушах.
– Соболезную, Пейдж. – Голос Иви раздавался словно издалека. – Не знаю, кто мои настоящие родители, но могу вообразить, что бы со мной творилось, потеряй я Верна или Винн.
Я молча взяла сверток, обернутый в восковую коричневую бумагу и перевязанный бечевкой. Иви вышла из комнаты, оставив меня наедине с единственной вещью, сохранившейся от отца.
Сверток лежал на подушке – непроницаемый и безмолвный. Прошло немало времени, прежде чем я взяла позаимствованный из кухни нож и поднесла его к туго завязанной бечевке.
Стиснув рукоять, большим пальцем выровняла лезвие, зафиксировала его – и одним взмахом перерезала шпагат.
