Белая астра. Сайен заведовал всеми ее запасами, однако мизерная часть утекала в Лондон.
– Впрочем, для особо отличившихся сотрудников делают исключение, – добавила Дюко. – Надо уточнить.
Я кивнула и, помолчав, спросила:
– Какое мое следующее задание?
Дюко побарабанила пальцами по столешнице:
– В своем докладе ты упомянула город, возведенный по указке англичан. Тюрьма для ясновидцев, учрежденная на месте Версаля. «Домино» хочет, чтобы ты проникла туда.
– Любопытно, – откликнулась я, потягивая кофе.
– Да. Кордье считает, тебе необходима месячная реабилитация, но руководство отвергло ее инициативу. Тебя обеспечивают лучшими лекарствами. Начальство не сомневается, что через пару дней ты вполне потянешь секретную операцию.
– «Домино» переправит меня в Версаль?
– Нет. Прояви компетентность, найди способ. В Версале тебе предстоит сделать только одно: убить того, кто заправляет тюрьмой.
– Того, кто заправляет тюрьмой, – эхом повторила я.
– Да. Тебе поручено устранить Верховного Надсмотрщика.
Словосочетание крюком вонзилось во внутренности. Я постаралась ничем не выдать своего волнения и, справившись с собой, выдавила только:
– Зачем?
– Прошу прощения?
– Зачем убивать конкретно этого чиновника?
– Вбить дополнительный клин между Англией и Францией. Верховный Надсмотрщик – непосредственный представитель Англии, близкий соратник Сюзерена. Его смерть во Франции – смерть при весьма подозрительных обстоятельствах – усугубит конфликт между Менаром и Уивером.
– Ясно. – Я прокашлялась. – Мне устранить его с помощью фантома?
– Ни в коем случае! – взвилась Дюко. – Смерть Верховного Надсмотрщика должна бросить тень на Бенуа Менара. – Она порылась в саквояже. – Небольшой подарок, как ты и просила. Самовзводный револьвер.
Изор протянула мне «презент», мерцающий в свете лампы. В Лондоне я стреляла из допотопной ржавой пушки, которую Даника отреставрировала специально для меня. Дюко же предлагала новенький, глянцевый, как будто только с конвейера.
– Верховный командующий Франции выписал по индивидуальному заказу. Строго для себя и приближенных. Это прототип. Человека, владеющего таким оружием, сочтут представителем оборонной верхушки Франции. Им ты убьешь Верховного Надсмотрщика. Англия будет вынуждена отреагировать на потерю двоих наместников.
Я взвесила револьвер на ладони. Легче предыдущего, модель «Левек» авторства инженера, создавшего винтовки «Экстрасенса». Дюко порылась в карманах плаща и выудила железный футляр:
– Стилет армейского образца на случай, если решишь устранить жертву с близкого расстояния.
Очевидно, способ убийства мне полагалось выбрать на свой вкус и цвет.
– Пистолет на каминной полке, – сообщила я. – Вдруг ты захочешь его изъять.
Дюко было привстала, но тут же опустилась на стул. Из плаща, как из шляпы фокусника, появился еще один футляр.
– Здесь новый конфигуратор, адреналин и микрокамера. Адреналин передала Кордье – он придаст энергии в бою. Микрокамера – очень важный атрибут. Всегда носи ее с собой и сфотографируй труп в качестве доказательства успешной операции. Если возникнет угроза ареста, избавься от футляра.
Камера. В Сайене их днем с огнем не найти. Строго подотчетная вещица.
– Мне придется на время уехать из Парижа, но я вернусь не позднее четырнадцатого февраля. Надеюсь, ты успеешь к этому сроку.
Ко мне наконец возвратился дар речи.
– Ты замолвишь словечко за Касту мимов перед «Домино»?
Дюко подхватила чемоданчик и окинула меня напоследок взглядом:
– Непременно. До свидания, Флора. Не подведи с заданием.
Внизу хлопнула дверь. Арктур застал меня в гостиной, таращащейся в стену.
– Джексон. – Мой голос звучал как будто издалека. – Они хотят, чтобы я убила Джексона.
От греческого εύρύς
Следующие два дня мне полагалось тренироваться, однако я провела их в постели под капельницей – как будто старалась выспаться впрок. Спасибо лихорадке, притупившей мое сознание и отвлекавшей от мыслей о грядущем задании.
Арктур запрещал мне вставать, кормил с ложечки, регулировал капельницу и держал меня за руку, когда температура зашкаливала. Параллельно они с Иви притирались друг к другу. Сталкиваясь в коридоре, хиромантка и рефаит обменивались репликами, однако слов было не разобрать.
Когда настала пора выдвигаться в путь, лихорадка утихла, но кашель терзал меня по-прежнему. Я проснулась в обед и, стиснув зубы, направилась в душ, однако бремя миссии проникало под кожу, путалось в волосах, забиралось под ногти – никакой мочалкой не ототрешь.
