– Иви не говорит по-французски. Не возражаете, если мы продолжим на английском? – обратилась я к Доходяге.
Тот закатил глаза, но все-таки перешел на английский:
– Великие герцоги устроили на нас охоту. Если повезет, мы ни на кого не нарвемся. Итак, правила. Не останавливаться. Не болтать. В идеале, вообще не раскрывать рта. Единственный громкий звук способен спровоцировать обвал. – (Доходяга точно оценит мой кашель.) – Воровской туннель пролегает в глубинных недрах; проникнуть в него можно через заброшенную шахту, именуемую Абаддон. По туннелю мы доберемся до Версаля, однако дорога будет долгая. Расстояние, которое на поверхности можно покрыть за пару часов, под землей выльется в двое суток.
Два дня в кромешной тьме!
– Если заблудитесь, сидите и ждите, пока вас найдут. Если будет страшно, сидите и ждите, не двигайтесь с места. И не питайте иллюзий, страшно вам будет, когда спуститесь в преисподнюю.
Завершив монолог, Доходяга закинул на плечи рюкзак и буквально растворился, точно стена поглотила его целиком. Я пропустила Рейнельду с Анку вперед и только потом полезла в разлом.
– Удачи, темная владычица, – пожелал Паяц.
Я протиснулась в трещину, оступилась – и рухнула на битый кирпич. Леандр поймал меня за руку и помог встать.
– Последнее правило, – шепнул он. – Может, ты и королева Лондона, но здесь, la ville souterraine[63], моя вотчина.
– Разумеется, – кивнула я. – Никто и не претендует.
Удостоверившись в моей искренности, Доходяга отошел и встал во главе колонны. Я машинально нащупала во внешнем кармане рюкзака полученный от Дюко стимулятор.
В гробовом молчании мы устремились в темноту. Арктур дышал мне в спину, Иви шагала впереди, замыкал строй Мальпертюи. Их присутствие и скачущие лучи фонарей помогали сконцентрироваться на происходящем. Я полностью отстранилась от фантома и сосредоточилась на маршруте.
Очутившись в наполовину затопленной галерее, Рейнельда знаком велела вести себя тихо. Мы брели среди каменных выступов, зубьями торчавших из воды. Мне на кожу не упало ни единой капли, однако от одного только запаха стоячей воды мороз пробирал по коже. Уткнувшись в рукав, я старалась подавить кашель.
Из галереи Леандр свернул налево, в такой низкий туннель, что мне пришлось втянуть голову в плечи, а рефаиту – и вовсе согнуться пополам.
От спертого воздуха меня мутило. Иви, напротив, передвигалась очень ловко, как человек, поднаторевший в жизни под землей.
Тишина оглушала, перекрывала кислород – и наводила на разные мысли.
Мне представлялась наша последняя встреча с Джексоном: он – сытый, холеный, я – истерзанная пытками. Представлялось, как стилет пронзает его сердце, как пуля разрывает хитроумный мозг. Представлялось, как меркнет свет в его глазах.
После всего, что он сделал, я должна жаждать его смерти. Радоваться, что именно мне поручено его убить.
Эфир вдруг тревожно завибрировал. Я кое-как протиснулась вперед, к Леандру:
– У нас гости.
– Откуда знаешь? – вздернул бровь Доходяга.
– Marcherêve[64], – напомнила я.
Готова поклясться, он опять закатил глаза!
– Mettez vos capuches. Vite[65], – скомандовал Доходяга, сигнализируя Анку. Прорицатель закутался в шарф и низко надвинул капюшон. – Без паники, marcherêve. Ты у нас чересчур мнительная.
Закралось смутное подозрение, что Леандр меня недолюбливает.
На пересечении туннелей мы столкнулись с группой ясновидцев. Обе стороны обменялись кивками и молча разошлись.
Больше нам не встретилось ни одной живой души. Иногда мы кочевали из туннеля в туннель через узкий лаз в стенах. На первый раз Анку помог мне не вывалиться и не свернуть шею. Приноровившись, дальше я справлялась самостоятельно.
Однако впереди меня поджидал сюрприз. Секунду назад Иви маячила у меня перед носом и вдруг исчезла, как сквозь землю провалилась, а вместе с ней остальные. Хотя их лабиринты явственно ощущались поблизости, в свете фонаря различался глухой тупик.
– В углу. – Донесся из-за массивной спины Арктура голос Мальпертюи. – Видишь, где не смыкаются стены?
Рука в перчатке нащупала пустоту. Как и брешь на подземной парковке, разлом был такой тесный, что мне пришлось втянуть живот, чтобы не застрять. Луч фонаря с трудом пробивался сквозь затхлый воздух, который сдавливал горло, а пыль комьями оседала в легких.
На ватных ногах я выбралась из бреши и уперлась взглядом в ветхую металлическую лестницу, спиралью уходившую в темноту. Ступени жалобно скрипнули под тяжестью моего веса, им вторило металлическое бряцание, доносившееся снизу. Мои пальцы впились в тонкие поручни. Местами перекладины проржавели, приходилось идти, внимательно глядя под ноги. От напряжения шею сводило судорогой.
