Улыбка Мальпертюи сделалась еще шире, обнажив острые клыки.
– Ты пахнешь по-особенному, не так, как прочие. Твой телохранитель тоже. Тебе известно, что ото всех anormaux слегка разит топливом? – (Я кивнула. Некоторые допотопные автомобили до сих пор потребляли бензин.) – А от него в придачу веет фантомами.
Когда мы с Арктуром спали бок о бок, даже я ощущала легкий аромат металла. Едва уловимый, неосязаемый.
– К основному запаху примешивается целый букет. Представители одной касты зачастую имеют схожее амбре. От тебя, например, пахнет, как от оракула. Горьким миндалем и медом. И чем-то еще. – Мальпертюи сощурился. – Дым. Ты пахнешь дымом.
– Могло быть и хуже. Я боялась, ты скажешь, от меня несет грязным бельем. – (Луч фонаря выхватил набрякшие на потолке капли.) – Интересно, на какой мы глубине?
– Футов триста-четыреста.
– Сомневаюсь, что эта шахта предназначена для добычи известняка.
– Может, здесь добывали золото. Или укрывались от набегов. – Не отпуская лебедки, Мальпертюи вытерся рукавом. – Или искали новые цивилизации. По-моему, жажда чего-то запредельного у человечества в крови. Мы спускаемся в недра земли, погружаемся на дно океанов, стремимся к звездам в поисках иных миров, не похожих на наш.
– И ты обрел его здесь? Иной мир.
– Точно.
Мы обменялись улыбками.
Иви не ошиблась. В этой части каменоломен было теплее. Пытаясь унять сердцебиение, я сняла дождевик и завязала рукава на талии.
– Какой он? – Мертвенно-бледная, я привалилась к стене, скрестив руки на груди. – Дряхлый Сиротка?
– Он нам не только лидер, но и брат. Рейнельда примкнула к нему первой. Они оба родом из Сайенской цитадели Лион, местечка, где заправлял Лувель, лютый паранормал, питавший известного рода интерес к Рейнельде.
Плащаница с улыбкой внимала Мальпертюи. Ее пальцы неустанно порхали, переводя реплики с языка жестов и обратно.
– В шестнадцать она познакомилась с Сироткой, – вполголоса вещал Мальпертюи. – Хотя ему шел всего восемнадцатый год, он приютил ее в своей книжной лавке и обещал помочь. Правда, Рейнельда справилась сама… но тут в Лион нагрянул Менар и фактически сразу взял их с Орфелей на карандаш. – Он искоса глянул на Плащаницу. – Они бежали в Париж, там встретили Леандра и Ля Тараск. А потом всех остальных. Анку присоединился к нам последним.
– Дай угадаю. Вы называетесь скитальцами, потому что вас помотало по белу свету?
– Помотало – мягко сказано. Анку и вовсе беглый преступник. За его поимку несколько месяцев кряду обещали вознаграждение.
– Не припомню, чтобы его фотографию транслировали, – заметила я. – А в чем он провинился?
– Понятия не имею. Вье-Орфеля в курсе, но он запретил нам расспрашивать. Его слово – закон.
– А с тобой что приключилось?
– Когда мне было двенадцать, дядя вышвырнул меня на улицу. Пожалел, хотя мог бы сдать легионерам. – Мозолистые пальцы Мальпертюи крепче стиснули лебедку. – Я попытался обворовать Рейнельду. Думал, она меня прикончит. А она свела меня с Дряхлым Сироткой. По-моему, вы с ним похожи. – Он посмотрел на меня в упор. – Вы оба меняете мир паранормалов к лучшему. Пытаетесь обезопасить нас от врагов.
Такая непоколебимая вера умиляла и вместе с тем здорово действовала на нервы.
Трос натянулся. Воспользовавшись передышкой, я выудила аптечку и проглотила очередную пилюлю, запив ее предельной – для меня – порцией воды. Наконец в поле зрения возникли сапоги, потом белоснежная копна волос.
– Bon travail[67], – похвалил Леандр, и все разом встрепенулись. – Нечего рассиживаться, в путь!
– Погодите! – вырвалось у меня. – А где Страж?
Изогнув бровь, Мальпертюи кивнул куда-то мне за спину. Я разинула рот. Позади меня с самой нахальной физиономией маячил Арктур.
– Как ты тут очутился?
Его глаза спасательным кругом горели во мраке.
– У рефаитов свои секреты.
– Не поделишься списком своих талантов?
– Ни в коем случае. Должна же во мне быть хоть какая-то загадка.
Я прыснула и, повернувшись к остальным, перехватила настороженный взгляд Иви.
– Добро пожаловать в Воровской туннель, – возвестил Леандр. – Впереди нас ждет лишь беспросветная мгла. – Он кивнул на лампу. – Местами воздух разреженный. Не разбредаться, не болтать. И молитесь, чтобы не случилось обвала.
Долгое время наш путь лежал только вниз, по сужающимся туннелям. Фантомов становилось все меньше, а тьма – все гуще. Если верить Рейнельде, высоко над нами раскинулся Медон, один из двух старейших заповедников Парижа.
– Как вам удалось перетащить на поверхность весь этот антиквариат? – вполголоса обратилась я к Леандру. Тот вздрогнул от моего шепота, как от крика. – Люстру…
– Мы демонтировали все, что смогли, а крупные предметы разбили на несколько ходок.
Казалось, его антипатия ко мне росла с каждым произнесенным мною словом.
– Арфу мы развинчивали чуть ли не со слезами, но, к счастью, нашелся специалист, который собрал ее заново, – тихонько сообщила Рейнельда. Мне сразу вспомнился мой дедушка, обожавший реставрировать инструменты. – Антиквариат пользуется спросом на черном рынке. Мы выручили за него солидный куш и скоро получим свою долю.
