— Я пытаюсь уберечь тебя от глупостей. Не пройдет и полугода, как ты начнешь задумываться, каким образом мог свалять такого дурака! И вот еще что, Дональд Лэм. Если этой твоей девице известно, кто убил Гарри Бигана, ей бы лучше рассказать все начистоту. Я-то думаю, что она его и прикончила. Должно быть, так и случилось. Ведь его нашли у нее в квартире.
— Ты выпишешь мне чек, за которым я пришел?
— Чтоб я провалилась, если это сделаю. По крайней мере, пока ты не одумаешься. Я в жизни никогда не дам тебе денег, если ты пьян, и я не собираюсь давать их тебе, пока ты безумен… И что же нам делать, кстати, с поисками Корлы Бурк?
— Можно нанять кого-нибудь, у кого больше опыта, чем у меня, и кто будет… не в своем уме, чтобы согласиться.
Берта Кул неуверенно сказала:
— Дональд, у меня нет уверенности, что убийство Гарри Бигана не связано с исчезновением Корлы Бурк.
— Хелен Фрамли славная девушка. Она обо всем этом понятия не имеет. Ей только известно все об убийстве Гарри Бигана, и такие девушки, как она, не побегут доносить… Это еще одна причина, почему я увольняюсь с работы. Она расскажет мне все, что знает. Но если я буду работать на тебя, значит, я обману ее доверие. Я не желаю оказаться в подобном положении.
— Дональд, ты сошел с ума!
— Нет. Я влюблен.
— Любовь не обязательно парализует мозговые клетки. Тебе не следует…
Послышался слабый стук в дверь.
— Войдите, пожалуйста.
Возник Артур Уайтвелл.
Берта Кул пропела:
— О, при-вет, Артур. Я ра-а-да…
— Я подумал, что неплохо прогуляться бы по городу и заглянуть в какое-нибудь казино. В конце концов, мы не можем допустить, чтобы все наше время было занято делами. Как говорится, мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем. На тебе новое платье?
— Да. Я попросила, чтобы мне прислали. Как оно сидит?
— Отлично. Тебе очень идет.
— Никогда не думала, что наступит день, когда я снова буду носить готовые вещи.
— У тебя талант одеваться. Чтобы ни надела, все выглядит отлично. Ну, еще бы… С такой замечательной фигурой.
И Берта Кул в ответ пропела лукаво:
— Ах, Артур… Льстец!
— Нет. Это правда. Так как насчет того, чтобы пройтись по Главной улице и рискнуть двумя-тремя долларами на «Колесе Фортуны»?
— Ты знаешь, что со мной случилось? Дональд хочет уволиться. Можешь себе это представить?
— Уволиться… откуда?
— Из моего агентства.
Уайтвелл посмотрел на меня. Его брови сошлись в одну ниточку.
— И когда же он хочет уволиться? — процедил он.
— Сейчас. Немедленно, — заявил я.
— В чем дело? — спросил Уайтвелл А., переводя взгляд с Берты на меня.
— Он влюбился, — объяснила Берта. — Она милая славная невинная девушка, которая…
Я встал и направился к двери.
— Если ты собираешься обсуждать мою личную жизнь, то, вероятно, почувствуешь себя более свободно в мое отсутствие. Если же собираешься злословить о девушке, я не желаю слушать: она слишком хороша для тебя.
Я закрыл за собой дверь и пошел по коридору. Но не прошел и десяти шагов, как услышал звук открывающейся двери, и голос Берты Кул произнес: «Пусть он идет, Артур. Просьбы напрасны! Если уж он решил…»
Дверь помешала услышать окончание фразы.
Я заглянул в «Кактусовую рощу». Луи Хейзена еще не было. Пошел к телеграфу, сказал, что жду телеграмму из Лос-Анджелеса, адресованную мне в отель «Сал-Сагев». Телеграфистка пообещала «пойти взглянуть» и, когда вернулась через несколько минут, сказала:
— Когда вы вошли, ее как раз передавали по аппарату.
— Отлично. Я заберу ее прямо здесь, и вам не придется передавать ее в отель.
Телеграфистка спросила:
— У вас есть с собой удостоверение?
Я дал ей одну из карточек агентства. Она выдвинула ящик, бросила туда карточку и вручила мне телеграмму.
Да, от Элси Бранд. Текст: «Материалы по Сиднею отправлены авиа. Женился на Элве Пикард четырнадцатого декабря в тысяча девятьсот тридцать третьем году. Никаких отметок о разводе. Обнаружила, кто-то еще копался в досье. Полагают, что это детектив, представляющий неизвестное агентство и интересующийся Элвой Пикард. Диетический комплекс может быть вынужден биологическими потребностями. Не позволяй ей падать, она может не подняться».
Я снова направился в «Кактусовую рощу». Ко мне подошел служащий, дежурный по залу, и попытался убедить принять бесплатно от казино пригоршню фишек. И пожелал удачи. Он сказал, что Брекенридж будет очень доволен, если я почувствую себя здесь как дома.
Я сказал служащему, что ценю это предложение, но предпочел бы просто побродить по залу и понаблюдать за игроками. Тогда он предложил мне выпить. А после отказа огорчился, что я не позволяю заведению что-либо сделать для меня. А почему — непонятно.
И вскоре он отвязался от меня.
Через четверть часа пришел Луи Хейзен.
— Все в порядке? — спросил я.
— Как посмотреть. «Быки» совсем спятили. Знаешь, что они пытаются сделать? Пришить это мне!
— Что пришить?
— Убийство Сида Дженникса.
— Ты спятил, — не удержался я.
— Нет, это они спятили.
— Что их натолкнуло на эту мысль?
— Понимаешь, это все из-за Дженникса… Я его опознал. Им стало интересно, откуда я его знаю. Я ответил.
