Я впал в шок. Я всегда думал, что мир может перевернуться с ног на голову, но чтобы Гермиона отказалась от задуманного… Моя сегодняшняя прогулка напоминала психоделический сон, который настигал меня каждый раз, когда я имел удовольствие покурить табак Камиля. Я огляделся. Нет, я точно не сплю. Все вокруг слишком реально. Только вот происходящее не укладывалось в моей голове. Уже то, что я встретил портрет самого Салазара Слизерина, указывает на то, что этот день не совсем обычен. Я вообще ничего не слышал о его портрете до этого времени. Хм, а что если просто какой-то магический портрет сошел с ума, и выдает себя за основателя? Надо бы разузнать как-то…
— Гермиона, что ты знаешь о портрете Салазара Слизерина?
Я не придумал ничего лучше. За все годы обучения я привык к тому, что первым источником знаний для меня были не книги, а Гермиона Грейнджер. Так уж сложилось. Можно назвать это своеобразной традицией. В выборе источника знаний я не ошибся. Сначала Гермиона вдоволь натешилась над моей неосведомленностью, но затем в подробностях рассказала, что маг на портрете вовсе не Слизерин. Портрет, безусловно старый, настолько, что никто не помнит кто на нем изображен. Маг на портрете всем говорит, что он Салазар Слизерин, но все называют его Алазар Лизерин, опуская обе «С», что очень раздражает портрет, ведь эти буквы так похожи на его обожаемых змеек. Когда я поинтересовался, почему все так уверены, что это не один из основателей, Гермиона ответила, что портрет был написан в семнадцатом веке, а школа основана в десятом, так что вывод напрашивается сам собой. Здесь мне вдруг вспомнился прадедушка с его философским камнем и невероятной живучестью, но я отмел эту мысль, предварительно дав себе зарок с портретом не ссориться и поговорить как-нибудь снова.
Мы почти дошли до гриффиндорской башни, но я попросил Гермиону уделить мне еще немного времени, так что мы свернули на шестой этаж и засели в ближайшей каморке, коих в замке были сотни. Только вот выговориться мне не дали и вместо того, чтобы выслушать и решить мои проблемы или хотя бы советом помочь я почти час выслушивал жалобы и смятения моей лучшей подруги. Я уже знал, что она едет в Россию, но не знал, что после окончания школы она переедет туда жить на несколько лет, а не будет работать в Министерстве, как хотела. Теперь понятно, зачем она русский учит… Она сама толком не знает, сколько времени придется пробыть на чужбине, но после рождественских каникул узнает точно. Судя по ее затравленному взгляду там ей придется не сладко, но ее решительный голос убеждает меня в том, что оно того стоит. А с Ярославом они не только медитируют… Но я тебе этого не говорил!
— Мне иногда кажется, что он гораздо старше нас, — призналась Гермиона. — Я всегда думала, что много чего знаю и умею, но рядом с ним чувствую себя совсем ребенком.
Знала бы она, как близка к правде… Впрочем она всегда была умницей. Так же я узнал, что для того, чтобы убрать два предмета из списка ЖАБА ей пришлось написать кучу заявлений и объяснительных, а еще встретиться с попечителями и тремя представителями Министерства. Все происходило довольно муторно, но недолго. Оказалось, что Гермиона не была первой умницей, сломавшей зубки о слишком большой камень гранита науки и решившей взять поменьше. Ежегодно около десяти студентов проходят данную процедуру. Близилось время отбоя, и мы решили выбираться из своего временного и крайне неудобного укрытия. От долгого сидения на железном ведре в темном тесном помещении все тело затекло и не очень хорошо слушалось.
Как же сильно я удивился, когда встретил Малфоя нос к носу. Он окинул оценивающим взглядом меня, Гермиону, дверь коморки и с брезгливой гримасой на лице удалился, словно его здесь и не было. В последнее время у меня паранойя развивается. То я везде Ярослава встречаю, то Эмили, то Малфоя, но особенно меня портреты нервируют — они вездесущи. Такое чувство, что половину сплетен разносят именно они. И почему я всегда попадаюсь всем на глаза в довольно щекотливых ситуациях? Недавно Эмили сказала, что я ей как младший братишка… Кажется именно с этого момента я и начал ее избегать.
-
Близилось Рождество. По этому случаю мне пришло весьма пафосно оформленное приглашение от Слизнорта на рождественскую вечеринку. Гермиона насела на меня, уговаривая пойти, ведь я пропустил почти все званные ужины Клуба Слизней, а рождественский он мне ни за что не простит. Пришлось пообещать подруге, но только из-за того «что мы не так уж много времени проводим вместе». Я безумно скучал по Гермионе. Да, мы виделись каждый день, посещали уроки, обедали и ужинали вместе, обсуждали самые пикантные сплетни, но я перестал чувствовать ту связь, что была между нами раньше. Как-то неожиданно я перестал ощущать любые связи с людьми. Они стали просто «однокурсниками», «приятелями», «знакомыми» и перестали быть для меня близкими.
