Деда я не видел уже давно, и наша родственная связь снова сошла на нет. Тот случай с профессором я до сих пор не могу простить ни себе, ни деду. Может быть, из-за этого мы даже не переписываемся. Ярослав совсем отдалился, а Эмили никогда не была мне близка. Рон теперь почти все время проводил со своей Лавандой, а Гермиона вообще выпала из реальности и погребла себя под тоннами пергамента. Самое обидное, что Рон с Гермионой так и продолжали много времени проводить вместе, как старосты факультета, только вот меня с собой не звали. Ярик и Эми тоже имели какие-то свои дела, связанные с Вестниками и Николасом. Так и получилось, что все мои близкие общались между собой, ненавязчиво меня игнорируя. Дамблдор тоже пропадал целыми днями неизвестно где, и все его обещанные уроки свелись к двум демонстрациям обрывков памяти, после просмотра которых, я сделал вывод, что Воланде-Морту надо было не учиться в Хогвартсе, а лечиться в Мунго. В особом отделении.
-
На празднование мы явились такими парочками: я-Эмили, Гермиона-Ярослав, Рон-Лаванда. По правде говоря, я был удивлен, увидев на празднике Рона, но учитывая то, что он после моей «болезни» всерьез занялся спортом и даже стал более серьезно относиться к обязанностям старосты, принял его присутствие как большой аванс. Праздник прошел как по маслу, то есть мимо меня. Ну, не совсем. Почти все присутствующие со мной сфотографировались и обязательно поздоровались за руку. Эта процедура заняла половину отведенного для празднования времени, зато вторую я простоял в уголочке с бокалом шампанского. Пить совсем не хотелось. Пока я так стоял и прикидывался рождественской декорацией, в голове у меня вертелась целая куча мыслей. Я даже пожалел аристократов, для которых все вечеринки проходят именно так — тухло. Наверное, самое интересное на таких мероприятиях — это разглядывание других гостей: не подурнели ли, не потолстели… Дамы, наверняка сравнивают наряды, прикидывая суммы галеонов на них потраченные. Джентльмены… Ну, а джентльмены надираются халявной выпивкой.
Бокал в руках давным-давно нагрелся, а шампанское выдохлось. Я все больше погружался в собственные мысли и тем неожиданнее прозвучал голос сбоку от меня:
— Мистер Поттер.
Как всегда в черном, Снейп казался вороной среди райских пташек. Признаться я никогда не видел его ни в чем другом, если не считать того несчастного случая с пижамой. Мне даже потом приснилось, что он подарил мне такую же, заставил в ней ходить к нему на уроки и обязательно становиться в спарринг только с ним. Забавный был сон, но по подземельям я больше не шлялся. От греха подальше.
— Профессор… — то ли поздоровался, то ли спросил я.
Надо признаться, его неожиданная компания начала меня нервировать. Одному было спокойнее. Далее разговор не клеился. Мы продолжали стоять рядом, не слишком близко для тайных перешептываний, но и не слишком далеко, чтобы я все еще мог наслаждаться одиночеством. Надо признать, что благодаря его темной мантии и мрачному выражению лица нас обходили стороной и даже взгляды не бросали. Это был единственный плюс. С таким же успехом я мог укрыться за занавеской с тарелочкой тефтелей из драконьего фарша — компания куда более приятная.
-
Рождественские каникулы я решил провести в Блэк-хаусе, который только-только отремонтировали. Результат меня устроил. Кикимер поставил небольшую ель посреди гостиной и украсил красивыми старыми игрушками. Так и получилось, что сочельник я проводил в огромном доме вместе с домовиком и портретом Сириуса, который к моему приходу уже был в стельку.
Мне ничего больше не оставалось, и я отправился на главную площадь Лондона, как и большинству одиноких людей. Народу было много. Те, кто пришел с детьми, водили хороводы вокруг большой нарядной ели, а такие, как я, пели рождественские гимны, собираясь небольшими группками. Петь я не любил, так что мне больше пришлось по вкусу греться припасенным глинтвейном и наблюдать за окружающими. Мальчишки-подростки запускали салюты, девчонки лепили маленьких снеговичков из недавно выпавшего и уже почти растаявшего снега. Вокруг стоял неповторимый шум, так что я не сразу обратил внимание на женские крики, доносившиеся со стороны небольшой аллеи.
