Она говорила с такой уверенностью, что невольно напомнила мне Гермиону с ее вечно наставительным тоном. Я улыбнулся своим мыслям, но Эвет не заметила этого, так как моя физиономия была наполовину скрыта кружкой с чаем. Имя значит? И как же мне тебя назвать, приятель?
— Может Баскервиль? — предложил я.
— Нет… Это имя ему не подходит, нужно что-то менее пафосное и более дружелюбное, — ответила Эвет.
— На самом деле я уже привык звать его «приятель». Он откликается, так что пусть так и будет.
— Эй, Приятель, — позвала она пса.
Приятель открыл глаза, чуть приподнял голову и уставился на мисс Розье. Не увидев ничего, что могло бы его заинтересовать, он перевел взгляд на меня, как бы спрашивая, чего это непонятная особа от него хочет. Тем не менее, предложенная мной кличка нашла одобрение у Эвет. Было немного странно оттого, что меня интересует ее мнение по этому поводу. Казалось бы, моя собака, как хочу, так и называю. Но она вела себя так, словно являлась хозяйкой этого дома и я сам того не замечая, хотел получить ее одобрение даже в таком пустяковом вопросе. Я не знал хорошо это или плохо. Если я захочу жениться на ней, то такое быстрое ассимилирование даже хорошо, но если нет… Для меня это может стать проблемой.
Я уже успел разобраться в наших родственных связях, сразу, как только понял, что меня к ней непреодолимо влечет. Эвет не приходилась мне родственницей по крови даже отдаленно. Как я понял Друэлла Блэк (Розье), жена Сигнуса Блэка, была родной сестрой ее отца, таким образом, делая Нарциссу, Андромеду и Беллатрису двоюродными сестрами Эвет. Мне же они приходились троюродными сестрами, благодаря моей бабке Дорее Поттер (Блэк). По всему выходит так, что я могу запросто общаться с ней, мотивируя это тем, что мы все же приходимся друг другу хоть худо-бедно, но родственниками, но если я захочу взять ее в жены, то смогу это сделать беспрепятственно, так как по крови родственниками мы не являемся. Да даже если бы и являлись, то тоже бы смог, ведь родители Сириуса были троюродными братом и сестрой и это им не помешало и ни у кого не вызвало осуждения.
Самым сложным для меня всегда было понять, кто кому и кем приходится. В детстве я над этим не задумывался, зная лишь то, что единственной моей родственницей является тетя Петуния, а Дадли приходится мне кузеном. Братом его назвать я никак не мог. Николас и Ярослав сумели таки вдолбить мне в голову некоторые схемы. Помню, как я удивился, узнав, что Драко приходится мне довольно близким родственником. Помню, как разозлился, когда узнал, что Бэлла приходится мне троюродной сестрой. Помню, что прибывал в замешательстве, поняв, что Сириус приходился племянником моему отцу, а мне кузеном, несмотря на то, что являлся моим крестным. Сколько тогда я отрыл для себя родни! Я практически разрушил комнату, проклиная Дамблдора и всех своих родственничков. Получалось так, что меня просто выкинули на задворки за ненадобностью, хотя я мог расти в магическом мире. Да с теми же Малфоями! Или Вальбургой на худой конец. Андромеда тоже моя родня, причем с хорошей репутацией светлой волшебницы, но нет, меня отдали маглам. Невнятные объяснения Николаса меня тоже не устроили. Он мог меня выкрасть. Даже просто подменить на другого малыша из приюта. Но нет, вместо этого он отирался у мисс Фигг и «приглядывал» за мной. Все эти объяснения больше походили на отговорки. Просто никто не хотел возиться с младенцем, вот и все.
Из кабинета доносилась приглушенная ругань, так что на этот раз я напивался в одиночестве, стоя перед родовым гобеленом Блэков. Не буду вмешиваться в семейные разборки, им давно надо было поговорить.
-
Я прибыл на вокзал камином довольно рано — за полчаса до отправления поезда. Оказалось что в это время волшебников на вокзале не так уж и много, в основном малыши, курс первый-второй и маглорожденные. Я перекинул спортивную сумку через плечо и зашел в вагон. Меня интересовало купе, так что я прошел дальше в поисках свободного. Такое нашлось довольно быстро, так что я убрал сумку с вещами наверх, а дверь запечатал парочкой заклинаний. Как не печально, но мне хотелось продлить то ощущение одиночества, поселившееся во мне за время каникул. Пребывая в пустом доме, мне открылась новая возможность узнать себя заново, кое-что переосмыслить. Подружиться со своими внутренними «демонами».
