От его остывающего тела в сторону подвала тянулись кровавые отпечатки от моих ботинок. Заклинанием я вычистил все следы своего присутствия в доме, на ноже останутся лишь кровавые потеки. Интересно, когда найдут его труп? Насколько он распухнет? Может уже загниет основательно. Надо было устроить ему тур по семи кругам ада, но от его занимательной истории я окончательно потерял способность холодно мыслить и просто прирезал, словно поросенка. Надеюсь, его труп найдут через пару месяцев, не раньше. Еще раз обойдя гостиную, я трансгрессировал к дому на Гриммо.
========== Часть 29 ==========
Мне будет приятно, если после прочтения вы оставите комментарии, поделитесь своими мыслями и кинете пару тапков)) Приятного чтения!
-
Глаза я продрал ближе к двум часам следующего дня, так как с момента появления на Гриммо и до самого рассвета я бухал. Да, именно. Я методично набухивался, сидя перед портретом своего крестного. Мнимая жизнь Сириуса теперь проходила среди двух картин — вересковое поле, что висит напротив его портрета и богатый натюрморт на кухне, откуда он таскает вино и закуски. Портреты матери и других родственников он игнорирует. Его собственное полотно почти всегда пустует, служа ему как бы спальным местом.
Беседовать с ним было необычно. Это был разговор с моим крестным, с тем, с кем я рассчитывал прожить под одной крышей много лет, слушая его рассказы о прошлом, о своих родителях, у кого я рассчитывал получить совет, но… Только вот мечтам моим не суждено было сбыться. В который раз. Я уже сбился со счета, сколько раз жизнь круто обламывала мои ожидания, извращая их и делая все в точности наоборот. Не подумай, что человек на портрете был неадекватен или скучен, но это был уже не мой Сириус. Этот жизнерадостный человек сильно его мне напоминал и внешностью и голосом, и даже манерой общения, только вот в нем еще был тот огонек Мародера-проказника, который в живом Сириусе почти угас. На протяжении всей нашей попойки я непрерывно хохотал, слушая его рассказы, и только удивлялся все новым и новым подробностям его былой жизни. Не могу сказать точно ли все события, описанные им, происходили на самом деле, но слушать его мне нравилось.
Я познакомился с Сириусом при весьма странных и необычных обстоятельствах, можно даже сказать пугающих. Перед этим наслушавшись вдоволь о его свирепости и сумасшествии. Когда я впервые увидел крестного, во мне кипел гнев. Хотелось разорвать его на куски за то, что он предал моих родителей. Как я думал. Как думали все.
Если разобраться во всей этой ситуации, опуская все розовые сопли о том, что это лучший друг моего отца, мой крестный, а значит и мой друг, то мы так и остались чужими. Я так и не успел узнать его толком. Узнать то, каким он был на самом деле. Узнать его настоящего, а не того, каким он хотел казаться. Разве можно узнать человека, пока он рассказывает тебе о ком-то другом, да еще и за такой короткий строк? Нет… не думаю. Мои мысли всегда были далеко, я представлял лица родителей, совершенно не видя человека, сидящего перед собой. Зачастую пьяного. Он и сам жил этими воспоминаниями. Они спасали его в зябкой камере Азкабана от сумасшествия, а в полусгнившем родовом доме от отчаяния и навязанного затворничества.
А я жил мечтами. Мечтами о том, что он расскажет мне все-все о моих родителях. Каждую мелочь. Мечтами о том, что мы поедем путешествовать вместе. Увидим разные страны, побываем в их магической части, узнаем много нового. Мечтами о том, что он заменит мою утраченную семью. Станет не просто крестным отцом, а почти настоящим. Мы строили планы, которые нам не суждено было осуществить. Мы обманывали сами себя. Мы обманывали друг друга.
Только теперь, пообщавшись с портретом, состоящим в основном из воспоминаний до его заключения, я понял, что совсем не знаю его. Я не узнавал крестного. Этот жизнерадостный чертяга настолько отличался от той потертой постазкабанской версии, что мне оставалось только догадываться о том, каким он был.
Он был противоположностью всего серого, скучного и унылого. На второй план отступали все беды и проблемы, хотелось слушать его еще и еще. Хотелось сорваться с места и совершить что-то безумное и веселое. Теперь я понимаю, почему они со Снейпом так ненавидят друг друга. Ненавидели… Все время забываю говорить обо всем, что связано с Сириусом в прошедшем времени. Забываю или не хочу. Или все еще не могу принять. Не могу смириться. Время нисколько не лечит. Все это вранье! Мне так же больно вспоминать о том, что его нет, даже больнее, чем в первые дни. Все еще снится иногда его взгляд, перед тем, как он упал в Арку смерти. Все еще преследует в ночных кошмарах безумный голос Беллатрисы.
