— Ну, морда, не подведи. Ищи как следует, — строго приказала я собаке, когда Ася Николаевна вернулась.
Люся игриво запрыгала вокруг меня, принесла мне из кустов палочку, отдавая лизнула в нос и только после этого наконец приступила к делу.
Мы побежали по заросшей травой извилистой тропинке в сторону предполагаемого места закладки. Люся уверенно взяла след и неслась по нему со всех ног. Я едва за ней поспевала. Перед глазами мелькали деревья и изгибы тропинки. Справа на миг показался и исчез высокий, поросший крапивой и лопухами фундамент какого-то разрушенного здания. Через несколько шагов тропинка резко свернула влево, и перед нами точно из-под земли вырос двухэтажный деревянный дом с покатой крышей и заколоченными наглухо окнами. «Ух ты!» — выдохнула я, пораженная открывшимся зрелищем. На фоне высоченных разлапистых елей заброшенный дом казался слепым и немощным старцем, смиренно ожидающим своего последнего часа. Одно из окон второго этажа почему-то оказалось незаколоченным. Стекла в нем были выбиты, оконная рама перекосилась. От легкого ветерка в окне всколыхнулась и медленно опала выгоревшая ситцевая занавеска. В глубине комнаты как будто мелькнула чья-то тень. «Неужели Настя? Тоже мне статист. Ей велено было сидеть тише воды ниже травы, а она, видишь ли, по дому разгуливает. Хорошо, что Люся не видела», — возмутилась я про себя и прибавила шагу.
Обогнув дом, мы с Люсей двинулись к крыльцу. У самого входа собака вдруг оглянулась и сломя голову кинулась в обступившие ветхую беседку густые, как тропический лес, заросли папоротника.
«Куда?! — изумилась я. — Неужели Ася Николаевна решила усложнить нам задачу?»
Однако эта версия, не успев развиться, сразу же отпала. Гордая собой Люся уже выныривала из папоротника с детским резиновым мячиком в зубах. Объяснив ей, что мы здесь не за этим и сейчас совсем не время для игр, я положила мяч на землю. Мы поднялись на крыльцо. Люся со значением поскребла лапой обитую жестью дверь. Я опасливо взялась за ржавую ручку. Дверь нехотя открылась, и мы оказались в пропахшем сыростью доме. Вокруг стояла мертвая тишина, сквозь заколоченные окна внутрь проникали только тоненькие ниточки света. Сначала я ничего не видела, потом глаза начали постепенно привыкать к темноте. Я огляделась. Со стен живописно свисали обрывки старых обоев, в углу валялась гора какого-то хлама. По обе стороны от нас находилось несколько дверей. В глубине виднелась ведущая на второй этаж деревянная лестница. Люся потянула меня туда.
Переступая через какие-то доски, кирпичи и валяющиеся повсюду куски штукатурки, мы осторожно двинулись вперед. У основания лестницы Люся принюхалась, озадаченно покрутила головой, поглядела на меня и, словно приняв решение, начала взбираться по ступеням. Я последовала ее примеру. Хлипкие перила шатались, деревянные ступеньки недовольно скрипели, а одна была и вовсе сломана, но Люся уверенно двигалась вверх и я не видела причин ей не доверять.
На втором этаже было светлее. Через плохо заколоченное окно в комнату вливались яркий солнечный свет и многоголосое птичье пение. У окна стоял покоробившийся низенький столик, на нем громоздилась допотопная плитка. К кособокому шкафу были прислонены железные кроватные спинки. Проем двери, ведущей в другую комнату, перегораживал старый пружинный матрас. Я направилась туда. Люся, принюхиваясь, начала обходить помещение. Когда я взялась за матрас, чтобы, оттащив его, освободить нам дорогу, за моей спиной неожиданно раздался душераздирающий издевательский хохот. Я вскрикнула от неожиданности и уронила матрас себе на ногу. Люся тявкнула и смело бросилась лапами на шкаф. Дверца со скрипом распахнулась. В шкафу, сжимая в руках свой дурацким голосом хохочущий мобильник, сидела растерянная Настя.
Я застыла, не находя слов от возмущения.
— Какой-то кретин ошибся номером! — принялась оправдываться Настя. — Я своих всех предупредила, чтобы не звонили. Просто закон подлости какой-то. В самый неподходящий момент кто-нибудь обязательно ошибается номером, — убеждала она меня, одновременно уворачиваясь от Люси, желающей получить не совсем заслуженную колбасу.
— Нет, знаешь, так дела не делаются. Давай сюда телефон! Поживешь часок без связи, — заявила я, отбирая у Насти мобильник. — И вообще, с какой стати ты разгуливаешь по дому, когда тебе велено сидеть тут тихо как мышка?
Настя удивленно подняла на меня глаза:
— Ничего я не разгуливаю! Скажешь тоже… С какой радости я буду устраивать дефиле по этой развалюхе? Я тут сижу — шевельнуться боюсь. Сама посмотри: полы прогибаются, балки скрипят. Тихий ужас!
— Ага, рассказывай. Я же тебя видела!
— Слушай, может тебе к врачу сходить? По-моему, у тебя начинается белая горячка.
— Да? Значит, это была не ты? И кто в таком случае мне пять минут назад из окна рожи корчил?
— Я же говорю — белая горячка.
— Что, и у Люси тоже?
Я показала на мою собаку, вот уже минут пять пытающуюся открыть дверь в соседнюю комнату.
