Разумеется, Рональдиньо в футбол играл. Как играла в него и наша виновница торжества. В чем Николай Васильевич смог убедиться самолично, принеся из своей коморки потрепанный мяч.
— Пашка, конечно, чмо, но и ты тоже хорош, — принялась шепотом выговаривать Тенгизу Светка, пока НикВас самозабвенно резвился в глубине зала с собаками. — Скажи на милость, зачем ты притащил Роника! Думаешь, мне не хотелось взять с собой Елизара, или Насте принести свою Мотю? Но сегодня Люсин праздник и нечего превращать его в базар.
— Роник собака трудной судьбы, — насупился Тенгиз. — Он, может, вообще в своей жизни не видел праздников. Понимаешь? Да и кому бы он помешал? Мы тренировались. Если бы не Пашка, то Ронькина вообще никто бы не заметил!
— Эй, ребята, у меня есть предложение. Давайте для Роника сделаем исключение, — постарался смягчить ситуацию Сева Загорский. — Пусть и правда порадуется пес. Если бы кого и следовало гнать отсюда в шею, так это идиота Пашку. Но и его я предлагаю оставить. Все-таки праздник… — и Сева обаятельно улыбнулся. — Знаете, я вот о чем тут подумал… — посерьезнев, продолжил он. — Если вам еще вдруг понадобятся статисты, то я бы, пожалуй… То есть мы с Летой…
Закончить мысль Севе не дала быстрым шагом подошедшая к нам Настя. Оттащив Светку в сторону, она что-то оживленно зашептала ей на ухо.
— Так, всем внимание! — тут же захлопала в ладоши Светка. — Артисты прибыли! Представление начинается!
На минуту в зале воцарилась жуткая суета: кто-то спешно задергивал шторы, кто-то пытался разобраться с колонками магнитофона, НикВас, волнуясь, проверял, действуют ли два его огромных туристских фонарика, кто-то менялся местами с соседом или пытался пересадить в задний ряд обладательницу не в меру буйной шевелюры Таню Колюшкину.
Наконец все было закончено, и класс затих в предвкушении зрелища. В ту же минуту в зале погас свет и загремели бравурные звуки циркового марша. Вспыхнули прожектора, которые из разных концов зала изображали фонариками НикВас и Витька Полетаев. Затрещала барабанная дробь. Лучи прожекторов сошлись в центре сцены. Барабанная дробь смолкла… и вот уже партер ревел от восторга! В круге света в одинаковых позах застыли красавцы лабрадоры, за ними, подняв руку в жесте сценического приветствия, стояла их хозяйка. Оба пса были в элегантных черных бабочках, которые как нельзя лучше гармонировали с темным брючным костюмом дрессировщицы. Ёжик держал в пасти внушительный свиток, перевязанный ленточкой с сургучной печатью на конце. В зубах у Ромочки покачивалась шикарная темно-красная роза. Поприветствовав публику глубоким поклоном и оббежав сцену эффектной крупной рысью, собаки замерли в ожидании.
— Итак, леди и джентльмены, — торжественно начала шагнувшая на освещенную сцену Светлана Алексеевна, — позвольте представить вам всенародных любимцев, блестящих виртуозов и лауреатов собачьего конкурса солистов-вокалистов, джаз-банду «Поющие собаки»!
— Урра! — вдруг закричал сидящий в первом ряду Димка Ловчиков.
— Урра! — поддержала галерка.
Зал загудел и взорвался дружной овацией. Лабрики с достоинством склонили головы набок. Остановив движением руки не в меру разбушевавшуюся публику, Светлана Алексеевна продолжила:
— Сегодня у нас, можно сказать, премьера. В роли делегатов от собачьей общественности Ёжик и Ромочка выступают впервые, поэтому они очень волнуются. Правда, мальчики? — обратилась она к своим питомцам.
Лабрики снова склонили головы и энергично застучали по полу хвостами.
— Какие хорошенькие, — восхищенно прошептала Лизочка Якимович, не сводя влюбленных глаз с четвероногих артистов.
— То ли еще будет, — подмигнула ей расплывшаяся в довольной улыбке Светка. — Они нам такую программу сбацают, закачаешься…
— Шшшш! Тихо вы! — недовольно зашипела сидящая в заднем ряду Таня Колюшкина. — Из-за вас ничего не слышно.
Между тем представление продолжалось.
— Позвольте нам зачитать поздравительную телеграмму, поступившую в адрес виновницы сегодняшнего торжества.
Светлана Алексеевна повернулась к Ёжику и хлопнула в ладоши. Ёжик положил на пол свиток, который до сих пор держал в пасти, и осторожно потянул зубами за ленточку с сургучной печатью. Свиток с таинственным шелестом развернулся, открывая нашим взорам выведенные строгим готическим шрифтом письмена.
Ловко подхватив свиток и повернув его к Ёжику, Светлана Алексеевна попросила:
— Прочитай нам, пожалуйста, что здесь написано. Только громко и четко, чтобы все слышали.
Ёжик, широко улыбнувшись, громогласно продекламировал: «Гав! Гав! Гав! Гав!» — и покосился на сидящую в первом ряду Люсю. Люся заметно оживилась и завертела в разные стороны своей кудрявой башкой, ловя на себе восхищенные взгляды зрителей. Вдохновленная всеобщим одобрением, она даже попыталась выскочить на сцену, но была вовремя остановлена бдительной Светкой.
— Куда?! Тебе пока ответного слова не давали, — прошипела Светка, вцепляясь в Люсин ошейник.
Люся вздохнула, с сожалением посмотрела на Ёжика и послушно уселась на место.
