– Тут все серьезно. – Клара скользнула пальцем по новому абзацу. – Она пишет про незаконные увольнения, небезопасные условия труда, сексуальные домогательства. Это место просто кошмар. Гренджер могла надавить на них, когда стала окружным прокурором. Почему она не возбудила ни одного дела по факту всех этих нарушений?
– Могу предположить, что не нашлось свидетелей. – Джошу захотелось пива. – Условия моего контракта, конечно, нечестные, но мы, порноактеры еще счастливчики. У меня есть агент, и, возможно, я дорого стою на рынке. Но режиссеры, команда, люди, вывозящие мусорные баки, – они не могут рисковать работой, чтобы уничтожить такую мощную и влиятельную корпорацию.
– Но надо же что-то предпринять. Не могу поверить, что пресса молчит об этом.
– Ты серьезно в шоке от того, что в Голливуде не протестуют против плохих условий труда в порноиндустрии? Да всем плевать.
– Ну, кому-то нет. Тони, например.
Джош усмехнулся.
– Тони написала это пять лет назад, а потом пошла по стопам тех многих политиков до нее, которые сделали карьеру на демонизации секс-работников. Что она изменила с тех пор?
Повисло тяжелое молчание. Клара отложила бумаги и поправила стопки. Джош понизил голос:
– Я не хочу рушить твою веру в справедливость, но правительство и порноиндустрия предпочитают существовать в параллельных вселенных.
– Тони не такая. Я выросла в семье политиков и юристов, но никогда не видела, чтобы кто-нибудь из них выступал с такой же непоколебимой преданностью гражданскому обществу, как она. Ей действительно не все равно.
Лицо Джоша скривилось.
– Ты думаешь, что она и вправду такая, потому что даже не представляешь, каково это – жить в реальном мире. Ты провела всю свою жизнь в престижных учебных заведениях. Бьюсь об заклад, ты плохо разбираешься в стирке, потому что всегда был кто-то на зарплате, кто делал это за тебя. Но не обо всех так хорошо заботились. Не всем так легко найти работу, как тебе.
Клара сидела, прижав к груди подушку, и не смела посмотреть на него.
– Мне жаль.
Джош смягчился. Их беседа вызвала столько болезненных воспоминаний! Но это не оправдывало его резкость.
– Клара, мне не следовало так говорить…
– Нет, ты прав. – Она посмотрела ему в лицо своими большими оленьими глазами. – Я родилась в рубашке и всегда это знала. Это мой первый побег в реальный мир, и мне сложно. Я не знаю, каково это – делать то, что ты делаешь. – Она нахмурилась. – Или как стирать разные ткани. Признаюсь, у меня каша в голове.
Джош проигнорировал то, как его живот сжался от ее откровенного признания.
– Мы оба здесь на скользком пути. Можешь меня простить?
Взгляд Клары задержался на его губах, и он почувствовал, что дышит тяжелее.
– Если я скажу да, мы сможем посмотреть «Скорость»?
Нет, ему точно нужно найти способ обуздать свое влечение к ней. И уж точно не стоит на ней срываться из-за его собственных неудач.
– Хорошо, давай посмотрим «Скорость», – согласился Джош.
Люди по-разному преодолевают стресс: кто-то ест мороженое, кто-то принимает горячую ванну. Клара, когда ей требовалось утешение, включала боевик.
Несмотря на извинения Джоша, в воздухе висела неловкость. И она прекрасно понимала, сколько всего осталось невысказанным. Всю свою жизнь она ходила на цыпочках по дому, в котором людям было что сказать, но они никогда не осмеливались на это.
– Думал, что кинокритики с ученой степенью предпочитают черно-белые старые фильмы и зарубежное кино с субтитрами.
Джош смотрел на нее со своего края дивана, пока начальные титры «Скорости» ползли по плоскому экрану телевизора.
– Я не такая интеллектуалка, как ты думаешь, – сказала Клара, разрезая лазанью на аккуратные кусочки на один укус. Последняя сцена между ними убедила ее, что Джош видел в ней только избалованную соседку. Ей даже не требовалось закрываться от него, мир уже создал преграды между ними на всю оставшуюся жизнь.
Тем не менее он уделял Кларе много внимания. Возможно, из-за того, что почти не работал и ему больше нечего было делать. Или, может, потому что его забавляли ее странности. Если бы это был кто-то другой, а не Джош, она бы испугалась столь пристального внимания.
Он был самым очаровательным человеком, которого она когда-либо встречала. И пусть она понятия не имела, как ориентироваться на минном поле их повседневного взаимодействия. С Эвереттом все было проще. Конечно, когда он готов был проводить время с ней. Годы, положенные на изучение его симпатий и антипатий, гарантировали непринужденное общение. А Джош изучал ее, как микроба под микроскопом.
– А как насчет исторических картин? Все эти гофрированные воротники и томная тоска. Готов спорить, ты такое любишь.
Клара изящно откусила длинную нить сыра, тянущуюся от вилки. Слава богу, ей не надо беспокоиться о манерах. Вообще-то, все складывалось неплохо. Отсутствие романтических ожиданий позволило ей расслабиться. Когда-нибудь она вспомнит это лето с нежностью и улыбнется.
