Сошествие в Аид полностью

Не играй с теми, кто соблюдает правила.

Играй с теми, кто их нарушает;

только так ты узнаешь, кто искренен на самом деле.

Глава 15

ДВЕ ПЛОХИЕ ИДЕИ

Аполлон — это красота мысли, ясность и точность.

Вместе с братом Гермесом он был любимцем отца, Зевса, и, как и он, не связывался с женщинами: его любовь всегда обращена к тем, кто его отвергает, или он бежит от тех, кто его ищет, а когда-то и вовсе всё губит его сопернический характер.

— Хейвен, ты меня слушаешь?

Я нехотя фокусируюсь на лице Лиама.

— Нет.

Он даже не обижается. Повторяет всё, что только что говорил, но его голос до меня так и не доходит. Я пытаюсь выдернуть себя из мыслей.

Лиам снова пускается в свои рассуждения. Я отстраняю его бормотание и цепляюсь за окружение. С тех пор как я нашла ту записку, каждый встречный для меня — потенциальный подозреваемый. Даже Джон, уборщик, который драит аудитории юрфака. Он всегда мне улыбается, да. Но ведь и про соседей убийц обычно говорят: «Такой хороший человек был»? Никому верить нельзя.

Ладно. Похоже, я схожу с ума. Подозревать всех подряд в Йеле куда проще, чем признаться себе в очевидном: скорее всего, записку написал кто-то из Лайвли. Ну а кто ещё будет строить такие метафоры про «игры»? Джон, который натирает парты своим божественным средством, или пятеро парней, что каждую пятницу устраивают морально извращённые Игры Богов? Вот именно.

Но признать это значит решиться на следующий шаг — пойти к ним и поговорить. И дело тут не в робости или страхе помешать. Да плевать, наоборот: если есть шанс позлить Хайдеса или Афину, я воспользуюсь им.

Я знаю, что пожалею о том, что собираюсь сделать. Но если ресурсы на исходе, приходится адаптироваться. Дарвин ведь так говорил? Кажется.

— Лиам, можно я спрошу твоё мнение?

Лиам тут же оживляется.

— Конечно! Меня никогда ни о чём не спрашивают…

Интересно, почему же.

— Представь: ты находишь анонимку у двери своей комнаты. Там что-то туманное, ну, зашифрованное. Но у тебя есть догадка, кто мог написать. Ты пошёл бы прямо к нему и спросил или сделал бы вид, что ничего не было? Ну, может, это же фигня какая-нибудь.

Лиам слушает с неожиданной серьёзностью, от которой мне становится не по себе. Мы сворачиваем направо, всё ближе к столовой.

— Не знаю, Хейвен. Может, ты не заметила, я стараюсь это скрывать, но я довольно трусливый. Думаю, я сделал бы вид, что ничего не находил.

— Это не тот ответ, который я хотела услышать. Честно говоря, я ждала, что ты скажешь: «Сделай так, как ты сама хочешь», а не «как сделал бы я».

Он замирает, уставившись на дверь столовой ладонью.

— Я запутался, можешь пояснить?

Я вздыхаю и говорю ему забыть последние реплики. Но стоит переступить порог, как чувствую, будто половина студентов вперила в меня глаза. Пятеро Лайвли за центральным столом, впрочем, сидят, как всегда, в своей отдельной вселенной.

Взгляд притягивается к Хайдесу — словно магнитом. Ещё вчера ночью он кормил меня гранатовыми зёрнами, стоя между моих колен, прямо на барной стойке. И пока я вспоминаю его пальцы у себя на губах, руки на подоле платья, прихожу к новой мысли.

Мысли, до которой могла додуматься и раньше. Он точно не оставлял записку. Да, он ушёл раньше, но я вышла за ним почти сразу. У него бы просто не было времени остановиться у моей комнаты и подложить её. Я бы заметила. Наверное. Господи, да я уже сама не уверена.

Может, стоит послушать Лиама. В конце концов, мне ведь не прислали окровавленную свиную голову с угрозой. Это была всего лишь странная записка. Смысл — мутный.

— Хейвен, хватит пялиться на Лайвли, — шепчет мне на ухо женский голос.

Я вздрагиваю и налетаю на спину старшекурсника в очереди. Он даже не оборачивается. Я и не заметила, как дошла до этого места. Джек трогает меня за плечо, и я встречаю её тёмные глаза.

— Всё нормально. Я в порядке.

— Я тебя об этом и не спрашивала, но хорошо, что сама себе ответила, — спокойно отвечает она. У меня вырывается улыбка.

— Главное, перестань пялиться на Лайвли.

Конечно же, мои глаза тут же снова ищут их. Встречаю ярко-голубой взгляд Гермеса — светится издалека. Он поднимает руку, ногти выкрашены ядовито-зелёным, и машет мне. Я неуверенно машу в ответ.

Я снова сосредотачиваюсь на своих.

— Где мой брат? — спрашиваю Джека.

Её лицо на мгновение мрачнеет. Она прижимает к груди два учебника и делает шаг вперёд.

— Не знаю. Наверное, всё ещё с Лиззи.

Я приподнимаю бровь. Официально любопытно. Впервые я заметила их вместе на Хэллоуине, но даже не думала, что они знакомы. А теперь он с ней проводит время?

Из-за плеча Джека появляется Перси, обнимает её за плечи и смотрит на меня: