Я в шоке. Трава, да как так? И пошёл к ним в баню, они как раз дрова в печку подбрасывают. Слава спросил меня:
– Чё, братух?
Я ему:
– Да ничего, так, просто, посмотреть.
Он:
– А-а-а.
И я всё осмотрел на признаки травы. Ничего не видно. Да и по внешнему виду не скажешь, что они курили. Про себя подумал: «Мне-то что, пусть курят. Не я же наркоман».
И пошёл обратно в дом. Слышу: музыка играет, ага, взрослые напились. Мама в основном обсуждает свою проблему, ей все сочувствуют и делятся своим мнением. А тётя Галя при всех об Андрее:
– Да Андрей твой – гиббон.
И смеётся… Про Волка Драного, что его вчера похоронили, никто и не вспоминал. Будто и вовсе этот человек не существовал. Как и требовала тётя Галя, братья баню сильно растопили. И Слава прибежал сообщить, что баня готова, можно идти париться. А тётя Галя уже забыла про это, у неё мозг отключился, как только выпила. И вот все по очереди пошли париться. Ну, кроме Лены. Она почему-то не хотела. Ответила:
– Я попозже пойду…
Лично мне и маме Лена нравится. Она всё время сидит дома и никуда не ходит. У неё даже подружек нет. Это странно, конечно. Но всё же это деревня, и здесь особо не погуляешь, потому что все пьют и курят. И её ровесники уже вовсю спят с парнями. А Лена не такая, поэтому всё время сидит и смотрит на то блядство, которое устраивает её мама в доме. А это верно, как дядю Олега похоронили, тётя Галя спилась и стала водить домой всяких бичей, с которыми она пила, а затем и спала. Маме жалко Лену, как и Валерку. Но с этим поделать ничего не может. Ведь у самой-то не всё так хорошо.
Прошла неделя. И два дома вместе с сараем и участком тётя Олеся с мамой выставляют на продажу. Покупатели быстро нашлись. Взяли за тридцать тысяч рублей. Сумму поделили так: 10 мама взяла, 10 – тётя Олеся и 10 – тётя Галя. Все довольные. И сразу же в доме появилась дорогая колбаса и всякие вкусняшки. А Лену, пока есть деньги, под общем совещанием тётя Галя отправляет к бабушке по отцовской линии. И вот на следующий день начала её собирать. Заодно и тётя Олеся собиралась к себе домой возвращаться.
Рано утром Лену забрал частный извозчик на микроавтобусе. А тётя Олеся и дядя Саня отправились на станцию. Мы с ними во дворе попрощались, и они ушли. А мама стала грустить. Она понимала, что нужно и самим возвращаться. Мне и брату в школу пора. Да и жить у тёти Гали мы попросту не сможем. Ведь это она так, нас на первое время приютила в связи с горем по измене. А сейчас деньги с продажи дома роль играют. И как только они у неё закончатся, начнёт нас выгонять. И чтоб самим не нарваться, решает мама на этих выходных вернуться в город. Но тут, как только уехали наши родственнички, тётя Галя, имея в кармане огромную сумму, пошла по деревне шиковать. Её не было несколько часов. И ближе к вечеру она возвращается с какими-то мужиками. Двое незнакомых, а третий был Бугай… Все местные рабочие. И вот прошли они на кухню и стали накрывать на стол, выложив из пакета водку всю, закуску. Под руководством тёти Гали расселись и принялись в своё удовольствие отдыхать, разговаривая шумно. Мама к ним зашла на кухню и попросила тётю Галю, чтобы тише разговаривали, так как шумно очень, ребёнка будят.
– Галя, вы потише разговаривайте, ребёнок спит.
А она:
– Мне что, на улицу уйти?
Мама грубо:
– Ребёнок спит, чё, блядь, не ясно, Галя?!
Тётя Галя:
– Хули ты орёшь?.. Я у себя дома! Не нравится – вали отсюда.
А я всё это слышу, так как в зале сижу перед телевизором. И почему-то именно сейчас меня стало раздражать то, что брату моему насрать на маму. Ей сейчас тяжело, маме поддержка нужна, а он с Валерой гуляет где-то в своё удовольствие. И тут из кухни к маме подходит Бугай.
– Насть, чё такая злая? Давай к нам.
Мама:
– Да не собираюсь я с вами сидеть.
А он маму обнимает и хотел ещё чего-то сказать, как мама на него заорала:
– Руки убрал!
Отпихнула его от себя. Он спокойно и ушёл продолжать весёлое застолье. А мама уже начинает по-тихому нервничать. Так и не добившись от тёти Гали тишины, не обращая на них внимания, стала под шум алкоголиков кормить проснувшуюся мою сестрёнку. Пока вроде бы как всё нормально. Они там, на кухне, мы в зале. Мама ещё и телевизор погромче сделала, чтоб этих не слышно было. Такая атмосфера продолжалась полчаса, пока Бугай снова к маме не подошёл и настырно начал уговаривать присоединиться к ним за стол. Мама ясно ему ответила, что нет, она не будет пить. Но этому мужику было похер, как на меня, так и на маленькую девочку, он стоит на своём и продолжает вести себя так, будто ему всё дозволено. Взбесившись, мама начала выгонять этого здоровяка из комнаты. А он ни в какую, упёрся в дверной проход и стоит. Тут сестрёнка начинает плакать. Я взял её на руки и стал успокаивать. А мама тёте Гале:
– Галя, ну хули ты сидишь?! Забирай своего уёбка.
А он:
– Чё, охуела?
И берёт маму за талию, а мама, вырываясь, бьёт его сильно по морде. И он опять же с этой фразой, как и в прошлый раз:
– Ах ты сука…
Хватает маму сильно за руку и начинает прижимать к себе, смеясь:
– Ух-х-х какая!
И я, держа плачущую сестрёнку, ору на него:
