Итан пытается открыть глаза, чтобы увидеть Поупа. Чувствует, что балансирует на грани обморока, и жаждет его – и ради облегчения нынешней боли, но куда более – чтобы отгородиться от вызванного рассудком отчетливого образа Аашифа и той пыточной камеры.
– Кто ты такой? – спросил Поуп.
Итан позволил рукам упасть вдоль тела.
– Кто ты такой?
Он больше даже не пытался обороняться, думая: «
Желая, чтобы Поуп уже добил его, милосердно погрузив в беспамятство, прикончив давние воспоминания, прикончив его нынешние мучения.
Две секунды спустя он пришел – удар в подбородок, полыхнувший перед глазами белым жарким светом, будто сработавшая фотовспышка.
Загруженная посудомоечная машина натужно стонала, проводя мойку, а Тереза, давным-давно перевалившая за точку полнейшего изнеможения, стояла у раковины, вытирая последнее блюдо. Убрала его в буфет, повесила полотенце на дверцу холодильника и включила свет.
Пробираясь через темную гостиную к лестнице, ощутила, как на нее наваливается нечто куда худшее, чем эмоциональные последствия этого долгого-долгого дня.
Всепоглощающая пустота.
Через несколько коротких часов взойдет солнце, и во многих отношениях это будет первое утро остальной ее жизни без него. Этот последний день был ради прощания, ради того, чтобы наскрести те крохи душевного покоя, которые удастся отыскать в мире без Итана. Их общие друзья оплакали его, им наверняка всегда будет его недоставать, но они пойдут дальше – уже пошли дальше – и неизбежно забудут его.
Она никак не могла отделаться от ощущения, что начиная с завтрашнего дня останется в одиночестве.
Со своим горем.
Со своей любовью.
Со своей утратой.
И было в этой мысли что-то столь сокрушительно одинокое, что Терезе пришлось остановиться у основания лестницы, положить ладонь на перила и перевести дыхание.
Стук напугал ее, подстегнул пульс.
Повернувшись, Тереза уставилась на дверь. В голове пронеслось, что звук ей мог просто почудиться.
Сейчас 4.50 утра.
Что может кому-либо понадобиться…
Снова стук. Настоятельнее, чем прежде.
Тереза босиком пересекла прихожую и приподнялась на цыпочки, чтобы поглядеть через глазок.
Под светом фонаря на крыльце увидела на веранде мужчину под зонтиком.
Невысокий. Совершенно лысый. Лицо – невыразительная тень под каплющим навесом. Одет в черный костюм, от которого дыхание у нее перехватило, – федеральный агент с новостями об Итане? Какие еще причины могут заставить человека стучаться к ней в дверь в подобный час?
Но галстук совершенно неподходящий.
Броский, в сине-белую полоску – чересчур стильный и шикарный для федерала.
Через глазок она увидела, как пришелец протянул руку и постучал еще раз.
– Миссис Бёрк, – сказал он. – Я знаю, что не разбудил вас. Я видел вас у кухонной раковины всего пару минут назад.
– Чего вы хотите? – осведомилась она через дверь.
– Мне надо с вами поговорить.
– О чем?
– О вашем муже.
Она зажмурилась, открыла глаза снова.
Человек все там же, и сна у нее ни в одном глазу.
– А что о нем? – спросила.
– Было бы проще, если бы мы могли сесть лицом к лицу и поговорить.
– Сейчас ночь-полночь, а я даже не представляю, кто вы такой. Я ни за что не пущу вас в дом.
– Вам стоит услышать то, что я хочу сказать.
– Скажите через дверь.
– Не могу.
– Тогда возвращайтесь утром. Тогда я с вами поговорю.
– Если я уйду, миссис Бёрк, вы больше меня не увидите, и уж поверьте, это станет трагедией для вас с Беном. Клянусь… Я не собираюсь причинять вам вред.
– Убирайтесь от моего дома, или я звоню в полицию.
Сунув руку под пальто, мужчина достал полароидный снимок.
И когда поднес к глазку, Тереза ощутила, как внутри что-то оборвалось.
На фото Итан лежал обнаженный на стальном операционном столе под больничным голубоватым светом. Левая сторона тела обратилась в сплошной кровоподтек, не поймешь даже, жив он или мертв. Не успела Тереза сообразить, что творит, как ее рука уже протянулась к цепочке и повернула щеколду замка.
