Он тужился открыть глаза, но все усилия дали лишь щелочки света.
Дженкинс взирал на него сквозь свои очки в металлической оправе, и Итан снова попытался шевельнуть руками, но они были то ли сломаны, то ли связаны.
– Ваши запястья прикованы к перилам вашей кровати, – сообщил Дженкинс. – Приказ шерифа. Не тревожьтесь, но у вас тяжелый диссоциативный эпизод.
Итан открыл рот, тотчас же ощутив сухость языка и губ, будто обожженных жаром пустыни.
– Что это означает? – спросил.
– Это означает, что у вас распад памяти, сознания и даже личности. Реальную озабоченность тут вызывает то, что повлечь это могла автомобильная катастрофа, и эти симптомы являются следствием кровоизлияния в мозг. Вас готовятся везти на операцию. Вы понимаете, что я говорю?
– Я не согласен, – проговорил Итан.
– Простите?
– Я не даю согласия на операцию. Я хочу, чтобы меня доставили в больницу в Бойсе.
– Это слишком рискованно. Вы можете умереть по дороге туда.
– Я хочу убраться из этого города сию же секунду.
Дженкинс исчез.
Сверху в лицо Итану бил ослепительный свет.
– Сестра, успокойте его, пожалуйста, – донесся голос Дженкинса.
– Этим?
– Нет, тем.
– Я не сумасшедший, – произнес Итан.
Он почувствовал, как Дженкинс похлопывает его по руке.
– Никто и не говорит, что вы сумасшедший. Просто у вас рассудок разладился, и нам нужно его поправить.
В поле зрения Итана появилась склонившаяся медсестра Пэм.
Красивая, улыбающаяся. И было в ее присутствии нечто утешительное, хотя, может быть, дело в банально знакомом лице, но Итан все равно уцепился за это чувство.
– Боже мой, мистер Бёрк, выглядите вы просто ужасно. Ну-ка, давайте-ка мы постараемся, чтобы вам было капельку получше, ладушки?
Игла была просто-таки циклопическая, большей Итан еще не видел, и с конца ее падали серебристые капельки лекарства, содержащегося в шприце.
– Что там? – спросил Итан.
– Просто такое средство, чтобы укрепить наши расшалившиеся нервишки.
– Не хочу.
– Теперь лежите тихонечко.
Она постучала по медиальной подкожной вене на внутренней стороне его правой руки, а Итан напружинился так, что пальцы от стальных браслетов онемели.
– Я
Медсестра Пэм подняла глаза, а потом склонилась настолько близко к лицу Итана, что он ощущал кончики ее ресниц, когда она моргала. Почуял ее помаду и с близкого расстояния разглядел чистую изумрудную ясность ее глаз.
– Лежите тихонечко, мистер Бёрк, – улыбнулась она, – или я вгоню эту херовину прямо вам до кости.
Похолодев от этих слов, Итан принялся извиваться еще энергичнее под лязг цепочек наручников о перила.
– Даже не прикасайтесь ко мне, – яростно просипел он.
– А, значит, вы не хотите так играть? – спросила медсестра. – Ладушки.
Все с той же лучезарной улыбкой она перехватила шприц, теперь держа его, как нож, и не успел Итан сообразить, что она затевает, вонзила иглу сбоку в его большую ягодичную мышцу, погрузив ее по самый шприц.
Оставив по себе неутихающую пронзительную боль, медсестра неспешно подошла через палату к психиатру.
– Не попали в вену? – поинтересовался Дженкинс.
– Слишком много дергался.
– И через сколько же он отключится?
– Минут через пятнадцать от силы. Операционная для него готова?
– Ага, везите его. – Уже пятясь к двери, Дженкинс адресовал свою последнюю реплику Итану: – Я наведаюсь для осмотра, когда вас закончат резать и сшивать. Удачи, Итан. Мы вас поставим на ноги.
– Я не согласен, – бросил Итан, вложив в это всю силу, какую смог собрать, но Дженкинс уже вышел из палаты.
Через заплывшие глаза Итан следил за перемещением медсестры Пэм к изголовью его каталки. Она ухватилась за перила, и каталка пришла в движение; одно из передних колесиков со скрипом завихлялось по линолеуму.
– Почему вы не уважаете мою волю? – Итан старательно контролировал голос, решив испробовать более деликатный подход.
Не отвечая, она просто покатила его дальше – из палаты в коридор, все такой же пустынный и тихий, как и прежде.
Увидев приближение поста медсестры, Итан приподнял голову.
Все без исключения попадавшиеся по пути двери были закрыты, ни лучика света не пробивалось ни из-под одной.
– На этом этаже больше никого, так ведь? – спросил Итан.
Медсестра насвистывала мотивчик под ритм скрипучего колесика.
– Зачем вы так со мной? – спросил он, и в его голосе прозвучала отнюдь не фальшивая нотка отчаяния, исходившая прямо из родника ужаса, забившего в районе солнечного сплетения с силой, нарастающей что ни миг.
Посмотрел на нее – под странным углом из своего лежачего положения видя нижнюю сторону ее подбородка, губы, нос, мелькающие мимо потолочные панели и длинные люминесцентные лампы.
– Пэм, – проговорил он. – Пожалуйста. Поговори со мной. Растолкуй мне, что происходит.
Она не удостоила его даже взглядом.
Миновав пост медсестры, Пэм отпустила каталку, позволив ей проехать по инерции еще немного и остановиться, и подошла к двустворчатым дверям в торце коридора.
Итан бросил взгляд на табличку над ними.
ОПЕРАЦИОННАЯ
Одна из створок распахнулась, и оттуда вышел мужчина в синем хирургическом костюме с уже натянутыми на руки латексными перчатками.
