– Давай же, давай. – Она все давила пальцем на горящую кнопку B.
– Я вас знаю, – проговорил Итан, но все никак не мог припомнить ее имени.
– Беверли. – Она улыбнулась, но явно была вся на нервах. – Так и не получила обещанные громадные чаевые. Господи, вид у вас ужасный.
Двери начали закрываться – очередной длинный, стенающий вереск, хуже, чем железом по стеклу.
– Что со мной происходит? – спросил он, пока шкивы тужились опустить кабину.
– Вас пытаются повредить в уме.
– Зачем?
Приподняв пончо, она выудила из заднего кармана джинсов ключ от наручников.
Пальцы ее дрожали.
Потребовалось три попытки, прежде чем она в конце концов попала ключом в скважину.
– Зачем? – повторил Итан.
– Поговорим об этом, когда будем в безопасности.
Браслет со щелчком открылся.
Сев, Итан выхватил ключ у нее из руки, взялся за второй.
Лифт ползком тащился от четвертого этажа к третьему.
– Если он остановится и кто-нибудь войдет, будем драться. Вы поняли? – спросила Беверли.
Итан кивнул.
– Мы ни в коем случае не можем позволить им забрать вас в эту операционную.
Второй браслет отскочил, и Итан слез с каталки. Чувствуя себя на ногах довольно твердо, ни малейших признаков воздействия наркотика.
– Бежать сдюжите?
– Мне только что что-то вкололи. Большое расстояние покрыть не смогу.
– Блин.
Звонок над дверьми лифта дилинькнул.
Третий этаж.
Спуск продолжился.
– Когда? – уточнила Беверли.
– Пять минут назад. Но инъекция внутримышечная, а не внутривенная.
– Какое средство?
– Не знаю, но слышал, как говорили, что я впаду в беспамятство через десять минут. Ну… теперь скорее восемь или девять.
Кабина дотащилась до вестибюля и продолжила нисхождение.
– Когда дверь откроется, – проговорила Беверли, – сразу налево, до конца коридора. Там в конце дверь, которая выведет нас на улицу.
Лифт конвульсивно остановился.
Долгое мгновение двери не шевелились.
Итан перенес вес на носки, готовясь вынестись в коридор, если их кто-то поджидает. Адреналин наэлектризовал организм бодростью, как всегда перед самым боевым вылетом, когда уже раскручивались винты.
Дверь со скрипом приоткрылась на дюйм, заклинилась на десять секунд, а затем медленно проскрежетала до конца.
– Погодите, – шепнула Беверли. Переступив порог, осторожно выглянула. – Чисто!
Итан вслед за ней вышел в длинный пустой коридор.
Коридор с выложенным из линолеумной плитки шахматным узором протянулся по меньшей мере на полторы сотни футов до двери в дальнем конце – чистенький, без единого пятнышка, тихо сияющий под резким светом люминесцентных ламп.
Хлопок двери вдалеке заставил их застыть как вкопанных.
Послышались шаги, хотя, сколько человек приближается, на слух не скажешь.
– Идут вниз по лестнице, – шепнула Беверли. – Пошли!
Она повернулась и побежала в противоположном направлении, Итан – за ней, пытаясь не слишком громко шлепать босыми ногами по линолеуму и кряхтя от надрывной муки – наверное, в изувеченных ребрах.
Они уже были у пустующего поста медсестры, когда дверь позади них в дальнем конце коридора с грохотом распахнулась.
Беверли поддала ходу, повернув и рванув по одному из поперечных коридоров, Итан тщился поспеть за ней, рискнув на бегу искоса оглянуться, но оказался за углом слишком быстро, чтобы что-либо разглядеть.
Это крыло пустовало и было вполовину короче.
На полпути Беверли остановилась и открыла дверь слева. Попыталась направить туда Итана, но он, тряхнув головой, наклонился и что-то прошептал Беверли на ухо.
Кивнув, она бросилась в комнату, закрыв за собой дверь.
Итан же подошел к двери с противоположной стороны коридора.
Ручка повернулась. Он ступил внутрь.
Пустая комната была погружена во тьму и вроде бы имела ту же планировку, что и его палата на четвертом этаже, как представлялось в полоске света, падающего из коридора.
Он закрыл дверь как можно тише и свернул в ванную.
Шарил во тьме, пока палец не нащупал выключатель.
Зажег свет.
На вешалке рядом с душем висело полотенце для рук. Итан схватил его, обернул вокруг кисти и встал перед зеркалом.
Замахнулся.
Но собственное отражение выбило его из колеи.
Просто чудо, что он вообще способен видеть. Черно-лиловые кровоподтеки окружили глаза складками вздувшейся кожи, будто его терзает почти летальная аллергическая реакция.
Некогда на этом зацикливаться.
Итан ударил по нижнему правому углу зеркала и тут же прижал замотанный в полотенце кулак к разбитому стеклу, чтобы то не вывалилось сразу же.
Он нанес безупречный удар – минимальные повреждения, большие трещины. Быстро вытаскивал куски свободной рукой, выкладывая их на раковине, и выбрал самый крупный.
Затем размотал правую руку, погасил свет и ощупью нашел дорогу обратно в спальню.
Ничего не видно, кроме бритвенно-тонкой полоски света под дверью.
Прокравшись вперед, он прижался к ней ухом.
